Зеб Шилликот
Люди‑тритоны

Джаг – 8

«Зеб Шилликот. Люди‑тритоны»: МЕТ; Минск; 1996
ISBN 985‑6021‑40‑5

Аннотация 

Неразлучная пара – Джаг и Кавендиш – попадают в плен к амазонкам, устроившим лагерь в искусственной пустыне и промышляющим отловом здоровых крепких мужчин, которых заставляют работать в таинственной шахте, устроенной в недрах огромного метеорита...

Зеб Шилликот
Люди‑тритоны

Глава 1

Пустыня казалась бескрайней. Огромное пространство было усеяно неровными песчаными дюнами, контуры которых четко вырисовывались на горизонте.
Джаг и Кавендиш продвигались вперед, словно лунатики. Губы у них побелели, кожа потрескалась, глотки пересохли. Тела обоих путников были покрыты волдырями, которые виднелись сквозь прорехи изорванной в клочья одежды.
Уже три дня и две ночи они брели по этому аду, и ничто вокруг не предвещало каких‑либо изменений.
Время от времени кто‑нибудь из путников взбирался на вершину дюны, которая казалась выше, чем предыдущие, и там, заслоняя ладонью глаза от нестерпимо яркого солнечного света, подолгу всматривались вдаль, надеясь увидеть там что‑нибудь другое, кроме опостылевших песчаных холмов.
Напрасно.
Пошатываясь, совершенно обессилевшие путники, словно роботы, молча двигались дальше. Они уже давно перестали разговаривать друг с другом, поскольку каждое произнесенное слово требовало больших затрат энергии.
Легкий ветерок, поначалу казавшийся почти ласкающим, вскоре усилился, подняв в воздух тучи песчинок. Порывы этого ветра хлестали по щекам, словно пощечины, и путникам казалось, что в лица им летят металлические опилки. На теле Джага не было ни единой капельки пота. Его высохшая и обгоревшая на солнце кожа лопалась в складках, образуя болезненные трещинки.
Кавендиш испытывал те же мучения.
Потеряв всякое ощущение времени, путники продолжали чисто механически продвигаться вперед, утопая ногами в песчаной пыли.
Перед тем, как оказаться в этой пустыне, они остановились в странной таверне, где хозяйничали две весьма сговорчивые девушки. Две миловидные, не избегавшие прикосновений мужских рук, самки, не раскрасавицы, конечно, но хорошо сложенные, чистоплотные девицы, бархатистая кожа которых пахла душистыми маслами. Веселые и здоровые, они не были обременены какими‑либо комплексами и полностью посвятили себя своим гостям. Слово "полностью" еще никогда не находило более лучшего применения.
Ночь превратилась в безумную вакханалию...
Джаг и Кавендиш многократно обменивались своими партнершами, жадными до удовольствий и абсолютно лишенными чувства собственности.
Но все хорошее обязательно когда‑нибудь заканчивается, и на рассвете мужчины отправились в путь настолько уставшими, что задремали в седле.
Более молодой и сильный Джаг первым выбрался из сладкой дремы. Затуманенный мозг не сразу позволил ему сообразить, что произошло. Ругаясь, Джаг растолкал Кавендиша, который продолжал похрапывать, уткнувшись подбородком в грудь и покачивая головой из стороны в сторону.
– Как мы здесь оказались? – пробормотал разведчик, ошалело озираясь.
– И я хотел бы это узнать, – сказал Джаг, всматриваясь в песчаные дюны.
Утром они двинулись по дороге, которая проходила через обширную лесную зону. Эта территория раскинулась на многие сотни квадратных километров и должна была "приютить" путников на добрую неделю, прежде чем они достигли бы холмистой местности, усеянной небольшими озерами. И вот, вместо непроходимого леса вокруг простиралась пустыня!
Кавендиш попытался остановить свою лошадь, но она, не обращая на своего седока ни малейшего внимания, продолжала идти вперед.
– Черт бы побрал эту клячу! – выругался разведчик, соскользнув с седла на землю.
Пегая будто только этого и ждала. Заржав, она тяжело завалилась на бок. Дернувшись всем телом, она вдруг выпрямила ноги и опорожнилась, наполнив сухой воздух отвратительным зловонием.
Кобылу Джага, которая отъехала чуть вперед, постигла та же участь. Лишь благодаря своей реакции Джаг не оказался придавленным собственной лошадью.
– Это называется, приехали, – процедил сквозь зубы разведчик. – Лошадей у нас нет, и мы понятия не имеем, где находимся. Довольно мерзкое начало путешествия.
– Животных отравили, – констатировал Джаг, внимательно осмотрев зрачок своей лошади. – Это яд замедленного действия, который вначале сводит с ума, а потом убивает. Посмотри на наши следы! Мы ехали напрямик, преодолевая дюну за дюной. Ни одна здоровая лошадь не шла бы таким путем.
Разведчик нахмурился.
– То же самое ожидает и нас! – сказал он. – Эти похотливые самки накормили нас черт знает какой дрянью!
Вдруг, матерясь, словно ломовой извозчик, он принялся лихорадочно обшаривать свои карманы.
– Какие же мы с тобой болваны! Эти шлюхи заморочили нам мозги, а потом обокрали! Можешь быть уверен! Ах, стервятницы!
Но вскоре его рука вынырнула из одежд, сжимая кошелек из черного бархата. Выражение лица Кавендиша смягчилось, когда он убедился, что драгоценное содержимое мешочка не пострадало. Разведчик держал в руке горсть сверкающих камней. Это были бриллианты чистой воды, которые он добыл в подземельях Додж Сити – точной копии одного из городков времен Дикого Запада. Это был город‑западня, построенный подземными людьми‑мутантами, чтобы завлекать к себе путников и использовать их для собственного развития.
Парадоксально, но Кавендиш не испытал большой радости, увидев, что его камни на месте. Предпочитая во всем видеть здравый смысл, разведчик не любил загадок. Теперешнее положение вещей представлялось ему совершенно запутанным...
– Они ничего не взяли, – ошеломленно пробормотал он, наморщив лоб. – А у тебя?
Джаг пожал плечами.
– А у меня ничего и не было.
– Но почему? – удивился разведчик. – Бессмыслица какая‑то!
– Только на первый взгляд... Первое впечатление зачастую обманчиво.
– Полагаешь, они намеренно хотели затащить нас сюда?
– Да, зачем‑то им понадобилось отправить нас в пустыню. Вообще‑то нам следовало бы вернуться назад по следам... Тогда мы смогли бы заставить этих сук сказать правду.
С сомнением покачав головой, Кавендиш принялся отыскивать наилучший выход из создавшейся ситуации.
– В идеале, возможно, ты прав, – наконец, произнес он. – Но идеал не имеет ничего общего с действительностью. Возвращение назад займет уйму времени. Если судить по положению солнца, мы проспали часов десять. Все это время мы были в пути, а не стояли на месте. Так что, я считаю, нам лучше двигаться прежним курсом, направляясь прямо на юг. Эта пустыня не может тянуться бесконечно. Поверь, я предлагаю наиболее разумное решение. Ветер наверняка уничтожил наши следы. Хороши же мы будем, не зная, куда топать. Нам не остается ничего другого, кроме как двигаться вперед.
Мысленно потешаясь над умозаключениями разведчика, Джаг принялся разгружать свою уже окоченевшую лошадь. Кавендиш последовал его примеру.
Нагруженные, словно мулы, с седлами на плечах, путники двинулись на юг.
Предположения разведчика вскоре начали сбываться.
Поднялся ветер. Вначале он был теплым, ласкающим, почти освежающим, а потом превратился в настоящую пыльную бурю.
И путники очутились в аду.
Шквальный ветер гнал песок, перемещал дюны, беспрестанно меняя картину ландшафта.
– Странная пустыня! – высказал Джаг свое мнение в момент затишья.
– Это место мне ни о чем не говорит, – пожаловался Кавендиш. – Я его не чувствую! Какая‑то искусственная пустыня, будто специально созданная для того, чтобы здесь не мог жить человек.
– Глупо!
– Это с твоей точки зрения! Но каждый привык смотреть со своей колокольни...
– Ну кто мог сотворить эту пустыню, осушить такую территорию.
Подумав, разведчик ответил:
– Наверняка какой‑то могущественный самодур‑Проктор. Он решил окружить себя пустыней, как другие отгораживаются забором из колючей проволоки.
На этом они прекратили разговор и двинулись дальше, пользуясь тем, что буря утихла.
Наступила ночь. Холодная, почти ледяная.
Не сумев найти ничего, что можно было бы использовать для костра, путники поужинали копченым мясом и сразу же легли спать, рассчитывая встать утром пораньше и пройти как можно большее расстояние. Каждый надеялся, что вскоре им удастся выбраться из пустыни.
Они шли и шли, но пустыне не было ни конца, ни края. Они оставили позади не один десяток километров, перевалили через тысячу дюн, но ничего, кроме песчаных барашков на необозримом пространстве, не заметили.
От слепящих солнечных лучей у путников болели глаза, и им все труднее становилось различать линию горизонта. Марево перегретого воздуха деформировало пейзаж, делая линии и цвета расплывчатыми, неясными.
Приставив ко лбу руку козырьком, Джаг уже в который раз всматривался в колеблющиеся струи горячего воздуха. К вечеру путники были измотаны и физически, и морально. Сомнение и страх пустили в них свои первые ростки.
– Надо избавиться от всего лишнего... – сказал Кавендиш, массируя пальцы ног и морщась от боли. – Почему ты не снимаешь свои сапоги?
Джаг покачал головой.
– Если я их сниму, то больше уже не натяну. Мои ноги стали в два раза толще.
Они замолчали. Никто не решался заговорить о том, что волновало их больше всего.
– Могущественный самодур‑Проктор сумел защитить себя, – произнес Джаг, усмехнувшись.
Гримаса недовольства перекосила лицо разведчика.
– Эта пустыня хуже петли на шее.
Джаг пожал плечами.
– Пустыня – она и есть пустыня, – вздохнул он. – Если в скором времени мы отсюда не выберемся, то останемся без воды.
– Надо экономить.
– А чем мы занимаемся в последние два дня? У меня уже горло, словно из пакли.
– Ну, раз ты еще способен молоть языком, ничего страшного...
Не испытывая ни малейшего желания спорить, Джаг промолчал. Лежа на песке, он созерцал усыпанное звездами небо. Дитя нового дикого измерения, он с трудом принимал некоторые реалии, в число которых входили и звезды. Джаг всегда видел их такими далекими, такими маленькими, и никак не мог поверить в то, что небеса сжимаются и звезды сбегаются в одну точку.
К примеру, падающий сверху камень обязательно увеличивается в размерах. Звездная же россыпь на протяжении многих лет оставалась неизменной. По словам Кавендиша, этот феномен объясняется огромным расстоянием. Туманное объяснение. Если какой‑то предмет приближается к наблюдателю, расстояние между ними сокращается. Если же этого не видно, то разговоры о падающих звездах – пустая болтовня. С тяжелой головой, разбитый и усталый, Джаг уснул, так и не найдя ответов на беспокоившие его вопросы.
Рано утром они отправились в путь, взяв с собой лишь необходимый минимум вещей: оружие и фляжки с питьевой водой.
Продолжая ориентироваться по солнцу, они с огромными мучениями преодолевали метр за метром. Наклонившись вперед и перенеся таким образом центр тяжести, они двигались, толкаемые весом собственных тел. Пошатываясь, они шли, падали, поднимались и снова шли. Неожиданно ветер изменил направление и задул им в спины.
Не останавливаясь, они брели уже шесть часов подряд. Обессилевший Кавендиш неожиданно упал у основания дюны и, машинально отвинтив пробку фляжки, припал к ней губами. Безрезультатно. Фляга была пуста.
Джаг молча упал рядом и протянул разведчику свою флягу. Удивленный Кавендиш схватил ее дрожащей рукой и потряс у своего уха.
– Ты всегда был здравомыслящим человеком, – вздохнул он, услышав тихий плеск воды.
– Постарайся что‑нибудь оставить, – попросил Джаг.
– Ты же меня знаешь!
– Да, конечно...
Джаг поднял голову и прищурил глаза. Солнце стояло в зените. Настоящее пекло! От вида чистого, безоблачного неба у Джага закружилась голова.
Взглянув на него, разведчик тяжело вздохнул.
– Я бы дорого дал, чтобы тучи заволокли небо, – тихо сказал он.
– Все бриллианты?
– Все! Не задумываясь! На кой черт они нужны мне в аду?
Джаг криво усмехнулся.
– Начинаешь умнеть.
Кавендиш пожал плечами.
– Поумнеешь, когда смерть топчется рядом. Пустыня бесконечна, нам не выбраться отсюда. Те две сучки сыграли с нами плохую шутку. Лучше бы они нам подсыпали отраву, а не лошадям. Хоть бы унаследовали мои камешки и наших лошадей...
– Наверное, на этот счет у них были свои соображения.
– Какие еще соображения? Ну что они выиграли, заведя нас в эти пески?
– В свое время мы узнаем это.
– Ничего мы не узнаем. Да я и знать не хочу! Кстати, я никуда отсюда не пойду! Буду сидеть на заднице возле этой дюны и дам отпор любому, кто попытается заставить меня пошевелиться! Я...
Вдруг он замолчал: Джаг попросил тишины, приложив указательный палец к губам.
Кавендиш замер, напряженно прислушиваясь.
Наконец, его ухо уловило легкий, бархатистый шум двигавшейся толпы...
Несколько секунд путники пребывали в оцепенении, прислушиваясь к глухому топоту.
– Это не люди, – сказал наконец Джаг. – Слишком легкая и мягкая поступь...
– Животные, – выдохнул Кавендиш.
Охваченные волнением, они вскочили на ноги, схватившись за оружие.
Откровенно игнорируя свой винчестер, Джаг вытащил из‑за голенища сапога охотничий нож с длинным, широким и крепким лезвием.
Разведчик передернул затвор любимого карабина "аншутц‑сэвидж" с оптическим прицелом и громко выругался, обжегшись о раскалившийся на солнце металл.

Глава 2

Из‑за дюн показалась стая огромных, размером с теленка, сторожевых собак с короткой черной шерстью, блестевшей от пота.
С застывшими взглядами и разинутыми пастями, из которых торчали огромные белые клыки, они приближались плотной колонной. С их языков, вывалившихся наружу, слетали клочья пены.
Кавендиш вскинул карабин, но Джаг придержал его.
– Подожди! – тихо сказал он.
– Чего ждать? – буркнул разведчик. – Сейчас они нас почуют! Любая из этих тварей разорвет нас на части, а в чертовой стае их не меньше двух дюжин!
– Они уже нас учуяли, – заявил Джаг.
Кавендиш замер, положив указательный палец на спусковой крючок карабина.
Но собаки, не проявляя ни малейших признаков агрессивности, промчались мимо и вскоре исчезли в облаке пыли...
– Я не верю своим глазам! – пробормотал Кавендиш. – Это, наверное, дрессированные собаки. Ты заметил, что у них есть отметина на левой ноге?
Джаг задумчиво кивнул.
– Да, очень странно, что они проигнорировали нас...
Компаньоны настороженно смотрели в ту сторону, куда убежали собаки, ожидая их возвращения. Но они не появлялись.
– Может быть, они возвращались на псарню? – предположил Кавендиш. – Торопились к своим мискам, и поэтому не обратили на нас внимания...
– Не исключено, – согласился Джаг. – Думаю, нам лучше последовать за ними. Если они сумели выжить в пустыне, значит, знают, где найти пищу и воду.
Разведчик поморщился.
– А если это были не настоящие собаки, а какие‑нибудь механизмы? Как‑то странно они выглядели...
У Джага сжалось сердце. Если речь шла о роботах, то они с Кавендишем положат все силы, преследуя стаю железок, питаемых, вероятно, энергией от невидимых солнечных батарей. Перспектива была не из лучших, но другого выхода все равно не было.
– Выбора у нас нет, – спустя секунду сказал Джаг. – Механизмы это или нет, они должны иметь где‑то порт приписки. Это наш единственный шанс!
Окрыленные надеждой, приятели тронулись с места, моля бога, чтобы ветер не занес песком едва заметные следы, оставленные животными.
Примерно через час они снова увидели стаю.
Остановившись, животные были поглощены каким‑то странным занятием. Они глубоко взрывали песок мордами, словно свиньи, натренированные на поиск трюфелей, и, устрашающе клацая челюстями, кромсали то, что откапывали мощными лапами.
Джаг заметил белые и зеленые корешки, застрявшие между клыками собак.
– Матерь божья! – не веря своим глазам, воскликнул Кавендиш. – Да они же пожирают растительность! Вот на что их натаскали! Это чистильщики пустыни!
– Ты хочешь сказать, что...
– Конечно же! Они выдирают каждую травинку, семя которой принес ветер!
Джаг прищурил глаза, и на его лице появилось выражение сомнения. Но он вынужден был признать правоту слов Кавендиша. Собаки, обнаруживая в песке корешки растений, тут же их уничтожали. Закончив работу и дружно подняв задние лапы, они тщательно полили мочой разрытый песок.
– Моча сожжет то, что осталось нетронутым, заметил разведчик. – Она прекрасно уничтожает молодые ростки. Неплохо придумано.
Но Джаг смотрел в корень проблемы.
– Если есть растительность, значит где‑то поблизости есть и вода, – сказал он.
– Должна быть, – согласился разведчик. – Кстати, местами на песке просматриваются более темные полосы.
– Влага?
– Естественно. Возможно, где‑то неподалеку имеется небольшой источник. Чтобы выяснить это, надо проследить, куда ведет темная полоса.
Ощутив прилив энергии, они направились к собакам, которые и глазом не повели в их сторону. Закончив "уборку", многие псы двинулись дальше.
Как только стая удалилась, Джаг пошел вдоль влажной полоски песка. Ему даже казалось, что от нее веет прохладой, но прекрасно понимал, что это не более чем иллюзия.
Кавендиш медленно тащился позади, используя карабин в качестве посоха. Вцепившись пальцами в ствол, сгорбившись и дыша с присвистом, он ковырял прикладом песок. Его длинные, прилипшие к щекам светлые волосы придавали ему совершенно дикий вид. Чисто механически разведчик то и дело вытирал ладонью рот. Его потрескавшиеся губы кровоточили, окрашивая бороздки морщин в алый цвет.
Джаг старался не сойти с обнаруженной им "дорожки", но ослепительный солнечный свет и дрожащее марево буквально ослепили его. В постоянном сиянии темные полоски выхода подземных вод становились практически неразличимыми.
Поиск воды продолжался уже почти час.
Час ада, в течение которого Кавендиш несколько раз падал, но с помощью Джага поднимался и снова шел...
Поднявшись на вершину дюны, Джаг обернулся. Разведчик только что остановился. Упав на колени, он вцепился обеими руками в ствол карабина, опустил голову и, стараясь не рухнуть лицом в песок, полушепотом матерился.
Зажмурившись, Джаг был готов тоже упасть и покорно ждать смерти на дьявольском солнцепеке. Перед его мысленным взором возникла ужасная картина: обглоданный скелет на песке...
Вернувшись к реальности, Джаг огляделся по сторонам и... Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди: прямо перед собой, на фоне горбатых дюн, он увидел зеленеющий оазис – букет из трех пальм и озеро с невероятно голубой водой. В стороне сидели собаки и, высунув языки, тяжело дышали.
– Мы дошли! – восторженно закричал Джаг. – Это здесь! Вода! Посмотри, до чего же она прекрасна!
– Ты... Ты не шутишь? – выдавил из себя Кавендиш, подняв голову. На его лице безумным блеском загорелись глубоко запавшие глаза.
Съехав по склону дюны, Джаг помог разведчику встать на ноги, затем подхватил его за талию и потащил на вершину песчаного холма.
Почувствовав прилив энергии, разведчик высвободился из объятий Джага.
– Хватит на меня опираться, – проворчал он. – Парню твоего возраста и такой комплекции должно быть стыдно...
И, провожаемый изумленным взглядом Джага, он бросился бежать к зеркальной водной глади, крича на ходу:
– Кто прибежит последним, понесет победителя на плечах до границ пустыни!

* * *

Одновременно достигнув берега озера, они упали на колени и прильнули губами к воде.
Источник был прохладным и чистым. Джаг жадно пил, лакая воду, словно измученный нестерпимой жаждой фавн.
– И где ты только воспитывался! – произнес Кавендиш, глядя на него с иронией. – Ты пьешь, как ломовой извозчик! Взахлеб! Тебе надо последить за своими манерами, если хочешь утвердиться в высшем свете.
– Я пью, потому что меня замучила жажда, – ответил Джаг. – И потому что воды вокруг предостаточно. В последние несколько часов я экономил воду, чего нельзя сказать о тебе.
Не найдя, что возразить, разведчик сделал вид, что очень заинтересовался окружающим ландшафтом. Джаг вновь прильнул к воде.
Наконец, от души напившись, он сорвал с себя пропитанные потом тряпки и обнаженный бросился в озеро. Соприкоснувшись с водой, израненное и измученное тело возликовало.
Менее экспансивный Кавендиш ограничился тем, что осторожно, словно бесценное сокровище, умыл свое лицо.
Джаг плескался, вздымая фонтаны серебристых брызг.
– Иди сюда, отмокни! – взывал он к своему товарищу. – Посмотри на себя, в тебе нет ни капли влаги! Ты скоро превратишься в пыль! Первый же порыв ветра развеет тебя, словно кучку пепла!
Кавендиш не реагировал. Все эти насмешки, казалось, ничуть его не трогали. Он настороженно следил за собаками, сбившимися в кучу неподалеку от них.
Заинтригованный Джаг подплыл к берегу.
– Что‑то не так? – тихо спросил он.
– Собаки, – ответил разведчик. – Ты ничего не замечаешь?
Перехватив удивленный взгляд Джага, он добавил:
– Посмотри, они истекают потом, у них языки вывалились на полметра, но ни одна не торопится к воде...
– Наверное, они успели напиться до нашего прихода, – предположил Джаг.
Разведчик пожал плечами.
– Тогда у них не шла бы пена из пасти, – возразил он.
Джаг похолодел. Обрадовавшись обилию воды, он совершенно забыл о том, каким образом они с Кавендишем оказались в пустыне. Действительно, животные, которые умирали от жажды рядом с озером, выглядели неестественно.
В этом чувствовался какой‑то подвох.
Однако вода в озере была прозрачной и совсем не походила на отравленные топи, которые часто встречаются в пустынях.
Решив кое‑что проверить, Джаг нырнул в озеро.
Ему потребовалось всего лишь три гребка, чтобы достичь дна. Грунт был плотным, твердым, без всякой растительности и ила. Не грунт, а дно бассейна!
Охваченный сомнением, Джаг ощупал его пальцами. Зернистая структура скорее напоминала бетон, нежели скалистую породу. Внезапно Джаг нащупал рукой изгиб водопроводной трубы.
Оттолкнувшись ногами, он вынырнул на поверхность.
– Это искусственный оазис! – крикнул он. – Все дно зацементировано!
Кавендиш стоял на коленях возле одной из пальм.
Сжимая в руке охотничий нож Джага, он снимал длинную стружку с раскаленного ствола.
– Деревья сделаны из пластмассы, – мрачно объявил разведчик. – Это всего лишь декорация. Приманка для заплутавших в пустыне.
– Странная западня, – прокомментировал Джаг, выходя из воды. – Мне кажется, мы отсюда не выберемся. – Своими словами он намекнул на их последнее неудачное приключение в городе‑западне, где они чуть не стали рабами народа подземного мира.
– Если собаки не подходят к воде, значит, она либо отравлена, либо в нее подмешан наркотик, – сказал он после некоторого раздумья.
Вывод бы пугающим. Друзья обменялись многозначительными взглядами. Судя по всему, они сунули головы в очень изощренный капкан.
Собаки, спокойно сидя в стороне, наблюдали за людьми. Кавендиш вооружился карабином и, сжимая его влажными от пота руками, внимательно вглядывался вдаль.
Прошло несколько напряженных минут. Вдруг разведчик пошатнулся, словно от внезапного и сильного головокружения.
Натягивая свои лохмотья, Джаг шагнул к нему, чтобы помочь, но его ноги подкосились и он рухнул на колени.
– Это наркотик, – словно пьяный, пробормотал он.
– В эту лужу подмешали снотворного! – зло процедил Кавендиш. – Поэтому собаки и не хотели притрагиваться к воде. Нас провели, как пацанов!
Скривившись от натуги, он попытался встать. Безрезультатно. Он был не в состоянии управлять своим телом. Вскоре он упал на бок, перевернулся, ткнулся лицом в песок, отчего он стало похожим на трагическую маску, и растянулся во весь рост на спине.
– Нас обвели вокруг пальца, как новичков, – растягивая слова, повторил он. – Надо было...
Продолжение фразы унес ветер.
В принципе, самобичевание не являлось выходом из создавшегося положения и ничем помочь не могло. Конечно, путники поступили несколько легкомысленно, но сильная жажда усыпила их обычную бдительность.
В этом и заключалось коварство ловушки.
Джаг с трудом сел и осмотрелся по сторонам. Его необычайная сила давала ему некоторую отсрочку, но он не строил иллюзий. В лучшем случае он продержится еще несколько минут. Избегая лишних движений, Джаг тем самым замедлял скорость кровопотока, а вместе с ним и приближение снотворного к нервным центрам.
Собаки вдруг стали повизгивать, будто учуяв приближение хозяина.
Джаг дотянулся до оружия, но руки уже не слушались. Сейчас он был слабее новорожденного, и лишь мозг еще сохранял какую‑то ясность.
Потеряв сознание, Кавендиш лежал на спине, глядя остекленевшими глазами в небо. Тонкая полоска пены плотно склеивала его губы.
Один из сторожевых псов подошел к разведчику и принялся его обнюхивать, с такой силой толкая мордой в бок, что чуть не перевернул его на живот.
Джаг испугался. А вдруг собака загрызет его товарища? В другое время он уже давно бросился бы на этого пса и придушил бы его, но сейчас в нем самом сил было не больше, чем в марионетке, лишенной веревочек.
Не в силах изменить ход событий, он решил ждать, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.
В конце концов, выяснив, все, что было ей нужно, собака потеряла интерес к распростертому телу и вернулась к стае.
Перед глазами Джага все вдруг поплыло и начало деформироваться... Он подумал, что видит сон.
Небольшая дюна медленно тронулась с места. К нему приближалась куча песка! Покачиваясь, словно танк, преодолевающий ров, дюна действительно двигалась в его сторону!
Джаг хотел было встряхнуться, но не смог пошевелить и пальцем. Тогда он подумал, что просто сходит с ума. Однако видение упорно не желало исчезать, несмотря на то, что Джаг энергично закрывал и открывал глаза.
Сделав последний поворот и подняв тучу пыли, коническая горка остановилась метрах в десяти от оазиса.
Теперь Джаг понял, что это искусно замаскированная машина, передвигающаяся на воздушной подушке.
Камуфляж был потрясающий!
Даже вблизи эту машину было невозможно отличить от других песчаных холмов.
Внезапно в боку этой дюны открылся люк, образовав овальное отверстие.
Своими размерами машина соответствовала большому грузовику. Повизгивая, собаки тотчас окружили ее. В проеме овального входа появился силуэт женщины высокого роста, мускулистой, затянутой в черную кожу, как мотоциклист. Длинные светлые волосы, собранные в "конский хвост", лежали у нее на спине. В ней с первого взгляда угадывалась сила, а гипертрофированная мускулатура делала ее похожей на пловчиху.
Вырез в кожаном комбинезоне обнажал ее живот почти до линии лобка. Высокие тугие груди торчали из двух других отверстий ее странного наряда. Однако вульгарное лицо с грубыми чертами и толстые губы производили отталкивающее впечатление.
– А ну тихо! – гаркнула она на стаю рычащих собак. – Забирайтесь внутрь и ложитесь спать!
Присмиревшие животные тут же послушной цепочкой потянулись в машину.
Женщина грациозно спрыгнула на песок и подошла к Джагу, который, закрыв глаза, симулировал бессознательное состояние.
– Эй! Зета! – крикнула она. – Иди сюда! На этот раз нам повезло! Ты только посмотри на этот лакомый кусочек: он сложен, как Бог. Вот так добыча!
Джаг осторожно приоткрыл веки. Через узкую щель он увидел, как к нему приближается еще одна женщина. Ее голова была обрита наголо и блестела, словно зеркало, на левой скуле виднелась татуировка. Она была облачена в такую же одежду, как и ее подруга. Существенная разница заключалась в том, что грудь ее была совсем миниатюрной.
На костлявом лице лысой мелькнула игривая улыбка. Опустившись на колени, она провела рукой вдоль бедра Джага, который с большим трудом сдержал дрожь.
Твердые и холодные, как змеи, пальцы женщины коснулись его мужского достоинства.
– Хотела бы я посмотреть на него в действии! – прошептала она. – У него член, как у быка! Как думаешь, у нас будет время отведать его?
– Вряд ли... У нас он долго не задержится...
– А если попользоваться им сейчас? Я сделаю все, чтобы он набрал силу!
Атлетка поморщилась.
– Ни к чему это. Как бы не истощить его. Эти здоровяки зачастую оказываются слабаками... И ты знаешь не хуже меня, что произойдет, если он окажется неспособным... его у нас не возьмут. Лучше доставить его в лагерь таким, какой он есть. Не стоит рисковать из‑за минутного удовольствия.
Аргумент, должно быть, оказался веским, так как вопрос мгновенно перестал дискутироваться.
Джаг изо всех сил симулировал бессознательное состояние.
Тяжело дыша, охая и изрыгая проклятия, женщины дотащили Джага до замаскированной машины и с трудом втащили внутрь. Швырнув его, словно мешок, они ушли за Кавендишем.
К Джагу вернулась ясность ума и он понял, что лежит среди собак, обдаваемый жаром их прерывистого дыхания.
На металлическом полу вповалку лежали другие мужчины в таких же, как и он, лохмотьях, усыпленные тем же снотворным. Было очень темно, и собаки нервничая от жары, жажды и тесноты, рычали, обнажая свои клыки.
Кавендиша закинули на покрытый листовым железом пол, и его голова задела колено Джага. Послышался скрип. Раздвижная дверь закрылась. Машина на метр оторвалась от земли и почти бесшумно заскользила над пустыней. Джаг хотел было пошевелиться, но у него ничего не получилось. Он перестал ощущать свое тело. Неясное бормотание женских голосов доходило до него, словно через ватную перегородку. Джаг понял, что скоро провалится в небытие.
Он закрыл глаза и перестал бороться.

Глава 3

Он проснулся от сильного удара.
С трудом разомкнув тяжелые веки, он понял, что его только что сбросили с машины на площадку, окруженную колючей проволокой.
Поскольку Джаг весил больше всех, женщины выбросили его последним.
Едва он коснулся земли, как машина на воздушной подушке заскользила в направлении к ангарам, которые виднелись чуть дальше за колючей проволокой.
Превозмогая режущую боль в спине, Джаг осторожно поднялся на ноги. Его товарищи по несчастью вповалку лежали на земле. Издавая стоны, они подгребали под себя песок, словно пытались плыть.
Над площадкой, опоясанной колючей проволокой, возвышалась сторожевая вышка. Небрежно облокотившись на перила ограды, наверху стояла девушка, вооруженная автоматом.
Отпихнув человека, который, уцепившись за него, что‑то неразборчиво лепетал, Джаг направился к Кавендишу.
Разведчик с трудом встал. От удара о землю на левом виске у него образовалась внушительных размеров гематома. Да и вообще выглядел он далеко не лучшим образом.
– С тобой все в порядке? – спросил Джаг.
– Не совсем, – поморщившись, ответил Кавендиш. – Где мы? Что это еще за концлагерь?
Джаг пожал плечами.
– Я знаю столько же, сколько и ты, – сказал он.
Лихорадочно обшарив себя, Кавендиш вдруг замер, растерянно уставившись на Джага.
– Они забрали у меня только оружие, – удивленно констатировал он, перекатывая пальцами бриллианты. – Здесь что‑то не так!
– Они не торопятся, и это плохой признак, – сделал вывод Джаг.
– Почему?
– Мы целиком в их власти, и они не боятся, что мы можем удрать. Кроме того, когда они нас нашли, ты не выглядел богачом.
Разведчик осмотрелся по сторонам.
– Надо где‑то закопать бриллианты. Потом я их заберу...
Джаг тяжело вздохнул. Алчный характер Кавендиша всегда ставил его в тупик.
Уловив настроение Джага, разведчик нахмурился.
– Что еще?
– Ты не создан для богатства, Кав. Это не в твоей натуре, чтобы бы ты ни говорил. Ты принадлежишь к расе бродяг, глотателей пыли и неисправимых хвастунов.
– Одно другому не мешает!
– Мешает! Посмотри на себя, ты весь извелся, пытаясь спасти трофеи, которые в данных обстоятельствах не стоят ни гроша. Ты расходуешь на это и время, и здоровье.
– Эти бриллианты достались мне без особого труда...
– Возможно, но они мешают тебе здраво мыслить. Мы оказались в дерьме по самую макушку, а у тебя всего лишь одна забота: где бы спрятать эти паршивые камни!
– Паршивые камни? Ты слишком легкомысленно об этом говоришь! Легко играть в бескорыстие, когда за душой ни черта нет!
– Моя жизнь – единственная моя ценность, и ее не так‑то просто сберечь.
– Болтай, болтай... Я знаю, что надо делать, – проворчал Кавендиш, выискивая взглядом место для захоронения своих сокровищ.
– Выбрось из головы эту дурацкую идею, – посоветовал Джаг. – Долго мы в этом лагере не задержимся.
– Почему ты так решил?
– Перед тем как уснуть, я подслушал разговор... – начал Джаг. – И знаешь, слишком уж четко у них тут все организовано... – он замолчал, повернувшись в сторону колючей проволоки.
Разведчик немного остыв, подозрительно осмотрелся.
К ограде подошли несколько женщин. Некоторые из них сжимали в руках отвратительного вида хлысты со свинцовыми наконечниками, у других были плети с вплетенными в них крохотными крючками. Рассматривая свою добычу, женщины обменивались грубыми шуточками насчет сексуальных способностей того или иного пленника.
– А ну‑ка потише! – вдруг рявкнула одна из женщин. – Приберегите силы для отбора кандидатов. Ваша энергия вам еще понадобится.
Джаг поморщился. Последняя фраза женщины подтвердила его наихудшие предположения. Похоже, пленникам был уготован какой‑то сюрприз.
Пыль осела, и Джаг получил возможность получше рассмотреть товарищей по несчастью. Около двух дюжин мужчин были, как и он, облачены в жалкие лохмотья.
Судя по всему, все жертвы были захвачены одним и тем же способом. Подозрительно поглядывая друг на друга, многие еще до сих пор окончательно не пришли в себя и не осознали, что же с ними произошло.
Джаг сел на песок рядом с Кавендишем, думая о том, что происходящее вокруг не сулит им ничего хорошего. К ограждению из колючей проволоки подходили другие женщины. Разговаривая между собой, они курили цветные сигареты и периодически прикладывались к флягам.
Все женщины отличались атлетическим телосложением и были похожи друг на друга. Если бы не их груди и бедра, их вообще можно было бы принять за горилл.
Одна из них, с огненно‑рыжими волосами, растолкав остальных, вплотную приблизилась к колючей проволоке. Она была вся увешана драгоценностями, а в мочках ушей болталось по полдюжине сверкающих колец.
– Испытание будет жестким! – бросила она своим подругам. – В последний раз мы отобрали слишком много слабаков, и мне потом пришлось оправдываться перед начальством базы. Я не хочу, чтобы это повторилось. Нам нужны лучшие, самые стойкие. И разговора быть не может, чтобы дать им время восстановиться. Они здесь не для того, чтобы нагуливать жирок. Начинайте сейчас же, не накормив и не напоив их. Тогда отбор будет наиболее верным!
Она повернулась, сделала несколько шагов и громко, чтобы расслышали пленники, приказала:
– Всех, кто начнет сдавать, прикончить!
Пленники оцепенели. Недоверие, а затем и ужас отразился на их лицах.
Джаг, стиснув зубы, гадал о том, какое будущее им уготовано. Кавендиш внимательно присматривался к вооружению новоявленных амазонок.
У всех женщин были, как минимум, револьвер на одном бедре и нож для метания на другом. Не бог весть какое вооружение, но в создавшейся ситуации его было вполне достаточно. Чтобы попытаться выбраться отсюда, затеяв драку, потребовалась бы группа хорошо подготовленных мужчин, не уступавших по силе Джагу. Кроме того, приходилось еще считаться с наблюдательной вышкой, охранница на которой была вооружена автоматом и могла поразить любой участок огороженной зоны.
Пленники встревоженно зароптали.
Полдюжины тюремщиц толкали ко входу в загон тележку, нагруженную каким‑то металлическим хламом. Глядя на эту повозку, полную всевозможных доспехов, Кавендиш хмурил брови.
Там были латы, шлемы, каски, наплечники, налокотники, нагрудники, латные рукавицы – в общем, полный набор древней амуниции, съеденной ржавчиной.
Ворота загона отворились, тележка по инерции покатилась дальше и, завязнув колесами в песке, резко остановилась. Часть груза с грохотом свалилась на землю.
Сбитые с толку пленники, образовав круг, молча таращились на эту выставку антиквариата, о предназначении которого им оставалось только гадать.
Внезапно раздавшийся из динамика голос просвятил их.
– Внимание! – заревел "колокол", установленный на сторожевой вышке. – Сейчас вам предстоит продемонстрировать свою быстроту и находчивость. Мы переходим к испытанию, которое вы сможете выдержать, лишь предварительно защитив себя. Мы проявляем гуманность и даем вам десять минут на экипировку...
Эта скудная информация еще больше усилила смятение среди пленников, которые непонимающе смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же здесь должно произойти.
Джаг и Кавендиш обменялись быстрыми взглядами. В этой куче искореженного металла было почти невозможно отыскать себе нормальное снаряжение. Однако именно в этом, видимо, и заключалась изюминка "игры".
– Начинайте! – скомандовал динамик. – Первые возьмут самое лучшее! Остальным достанется всякий хлам!
Общее оцепенение длилось всего секунду, а затем пленники, отпихивая друг друга, ринулись к тележке.
Джаг мгновенно бросился вперед, следом за ним – Кавендиш.
Менее расторопные яростно хватали за лохмотья тех, кто вырвался вперед, чтобы не дать им добраться до груды металлолома или, по меньшей мере, придержать их и таким образом уравнять шансы.
Чудовищная неразбериха перешла в жалкую драку, тем более несуразную, что никто точно не знал, из‑за чего они дубасят друг друга.
Размахивая руками, ругаясь и вопя, пленники брали тележку с доспехами штурмом, тогда как охранницы покатывались со смеху.
Внезапно повозка накренилась и затем резко опрокинулась, с грохотом вывалив на землю весь металлический хлам.
Вообще безумие достигло своего апогея. Пленники решительно пустили в ход кулаки, оспаривая друг у друга ржавое железо.
Хватая первое, что попадалось под руку, они лишь бы как напяливали на себя доспехи, шатались, задевали друг друга, оглашая воздух лязгом металла.
Несколькими тычками Джаг расшвырял суетившихся вокруг него пленников. Совершенно не представляя, что именно им уготовано, он, тем не менее, не хватал все подряд, а старался выбрать из общей кучи что‑нибудь более‑менее подходящее.
Подхватив несколько металлических предметов, он бросил их Кавендишу и лишь затем принялся выбирать что‑то для себя.
Натянуть на себя выбранную "одежду" оказалось не очень‑то легко. Ремешки лат были или слишком жесткими, или же совсем сгнили и рассыпались от первого прикосновения. Каски и шлемы потеряли свою форму и, нахлобучивая их на голову, требовалось соблюдать осторожность, чтобы не поранить лицо.
В течение нескольких минут, толкаясь и матерясь, Джаг и Кавендиш все‑таки сумели влезть в железные одежды, которые хоть и состояли из разрозненных элементов, но почти полностью скрывали их тела.
Комплекция Джага сыграла с ним злую шутку. Ни одна из этих железок не соответствовала его размерам. Края доспехов впивались в тело, причиняли боль и сковывали движения.
В красных от ржавчины доспехах Кавендиш походил на призрака старых войн, вынырнувшего из бездны времени. Критически оглядев приятеля, Джаг неуклюже приблизился к нему. Металлические доспехи оказались слишком узкими и тяжелыми, и Джаг чувствовал себя в них очень неуверенно. Он знал, что если придется драться, эти доспехи, скорее, сделают его более уязвимым, нежели защитят.
– Чего они от нас ждут? – буркнул он. – Что мы станем разыгрывать из себя гладиаторов?
– Вряд ли, – заметил разведчик. – В телеге не было оружия. По‑моему, они задумали какую‑то еще большую гадость. Посмотри‑ка, зашевелились!
В ту же секунду забулькал динамик.
– Внимание! – раздался гнусавый голос. – Сейчас начнется испытание! Мы запустим в воздух специальную линзу, которая будет летать над загоном...
Толпа пленников замерла. Металлический голос продолжал:
– Речь идет об увеличительном стекле! Летающее увеличительное стекло!
Среди пленников послышались недоуменные возгласы.
Джаг и Кавендиш были изумлены не меньше других. Они многое повидали на своем веку, но никогда прежде ни с чем подобным не сталкивались.
– Что за чертовщина? – прищурив глаза, с тревогой в голосе проворчал разведчик.
Впрочем, и Кавендиш, и Джаг были в большей степени удивлены, нежели обеспокоены.
– Это увеличительное стекло, – продолжал металлический голос, – будет летать над вами до тех пор, пока мы не сочтем нужным прекратить испытание. Вам придется все время двигаться, чтобы избежать контакта с тепловым лучом. Так мы определим вашу выносливость и реакцию, которые вам пригодятся в будущем... Внимание! Те, кто решит закопаться в песок, будут убиты на месте! Теперь вы знаете все, что нужно делать. Удачи вам!
Тотчас две тюремщицы внесли за колючую проволоку какой‑то круглый и плоский предмет. Это было кольцо из белого металла, в центре которого помещалась огромная линза толщиной сантиметров в десять. С виду это кольцо не таило в себе никакой угрозы. Джаг даже подумал, не снять ли тяжеловесные ратные доспехи. Ведь если придется прыгать и уворачиваться, его шансы только возрастут.
Кольцо взлетело вертикально вверх, а затем принялось медленно описывать круги, не выходя за границы четырехугольника, окруженного колючей проволокой. Все происходило при полной тишине.
Аппарат питался энергией солнечных батарей, расположенных на его металлической поверхности.
Наблюдая за кольцом, Джаг прищурил глаза. При таком солнце недостатка в энергии аппарат испытывать не будет! Солнце уже прошло точку зенита, но жечь, тем не менее, продолжало немилосердно. По высоте его расположения над горизонтом, Джаг сделал вывод, что проспал совсем немного. Снотворное, растворенное в воде оазиса, было сильным, но действовало не долго. Судя по тому, как развивались события, чертовы тюремщицы действовали по четко разработанной программе.
Двигаясь в воздухе, кольцо чуть кренилось с боку на бок, все время подставляя линзу под солнечные лучи. По поверхности земли медленно скользила, повторяя все неровности рельефа, слепящая точка, похожая на шаловливую бабочку. Пленники легко уворачивались от нее, делая всего лишь шаг в сторону. Это было действительно нетрудно, так как линза перемещалась довольно медленно. Один из пленников, довольно посмеиваясь, даже стал пританцовывать вокруг этого диковинного блуждающего огонька. Его примеру последовали другие...
Кавендиш раздраженно пожал плечами, заскрежетав доспехами, неторопливо направился к повозке и оторвал от нее едва державшуюся деревянную планку. Вооружившись куском дерева, разведчик принялся охотиться за светящейся точкой, стремясь подсунуть планку прямо под световой луч линзы.
Едва белая точка коснулась края доски, как та мгновенно вспыхнула, превратившись в потрескивающий факел.
В толпе пленников пробежал ропот изумления.

Глава 4

Попятившись, Кавендиш сунул горящую головню в песок.
– Ты видел? – прошептал он, подойдя к Джагу. – Эта дрянь вырабатывает столько тепла, сколько горящая газовая горелка. Лучше не попадать под луч этой чертовой лупы! Вот, оказывается, почему нас снабдили этими доспехами! Но мне кажется, этого недостаточно.
У Джага вдруг запершило в горле, и он с трудом сглотнул, подумав, что, к счастью, не успел реализовать свой план. Без защиты доспехов его ожидали бы самые неприятные последствия. Вскоре линза стала перемещаться быстрее. Ее движение сопровождалось легким жужжанием, и раскаленное пятно металось по песку с быстротой мышки, убегавшей от стаи кошек. Иногда пятно и вовсе пропадало из виду, оказавшись в зоне сверкающего под солнцем песка.
Среди пленников началась паника. Люди принялись беспорядочно метаться, прыгать, и вся группа расползлась в стороны, словно туча мух.
Внезапно светящаяся точка прошлась прямо по латам одного из убегавших. Прикосновение было мимолетное, но мужчина дико закричал и опрокинулся навзничь, громыхнув доспехами.
– Проклятье! – заорал он. – Это... Это как струя пламени! Настоящая струя пламени!
– Осторожно! – предупредил Кавендиш. – Это еще только цветочки, но скоро начнутся ягодки. Если хочешь знать, ничего особенного мы пока не видели. Эта штука нам еще покажет...
Разведчик был прав. Ослепительный круг, рожденный линзой, метался из стороны в сторону, выписывая безумные арабески, словно очумевшая пчела.
Уследить за траекторией пятна не представлялось возможным.
Наконец раскаленная точка прошлась по Джагу.
В ту же секунду ему показалось, будто капля кипящей лавы насквозь прошила каску шлема. Зарычав, он бросился в сторону.
– Это всего лишь ласка, – сказал Кавендиш.
Джаг проглотил ругательство, готовое сорваться с губ. Свежий, вздувшийся волдырь, казалось, пронзал болью весь череп.
Шуточек в загоне больше не слышалось. Пленники вполне освоили правила игры. Задрав головы, они пытались предугадать траекторию полета линзы и догадаться о ее неожиданных виражах. Затем люди поспешно отскакивали в сторону, сталкиваясь друг с другом и с металлическим грохотом падая на песок.
Именно в этот момент светящаяся бабочка чиркала по ним, вырывая у них крики и стоны.
Джаг тоже прыгал, как заведенный... Хрипло дыша, он буквально задыхался в шлеме, и ему казалось, что воздух не доходит до него. Струившийся по телу пот разъедал незарубцевавшиеся раны. То, что Джаг пережил за последние дни, не располагало к подобному виду акробатики. К тому же от жажды у него пересохло в горле.
Джаг то и дело вспоминал о Кавендише, искал его глазами, но в следующую секунду был вынужден думать о собственном спасении. Малейшее промедление грозило серьезными последствиями.
Несмотря на быструю реакцию, Джаг во второй раз попал под обжигающий луч, который прошелся по налокотнику и задел латную рукавицу. Это было похоже на прикосновение раскаленного докрасна ножа гильотины, и Джаг застонал. Ему казалось, что он находится в закрытой кастрюле, которую яростно облизывают языки пламени проснувшегося вулкана. К тому же старый шлем принялся болтаться на голове, отчего смотровые прорези смещались и лишали Джага обзора.
В один из таких моментов, передвигаясь вслепую, Джаг налетел на других пленников, и они все вместе с ужасным грохотом повалились на песок. Пока Джаг приходил в себя и поднимался, огненное пятно полоснуло его по пояснице, заставив закричать от боли.
Смех тюремщиц приводил Джага в ярость.
Диск уже летал так быстро, что за ним невозможно было уследить. Его запрограммированная траектория постоянно усложнялась, и замысловатые фигуры, которые он выписывал, чередовались в ужасающем ритме. Внезапно, метрах в трех от Джага какой‑то мужчина споткнулся и упал на руки. От удара с его головы слетела каска, обнажив седые, слипшиеся от пота волосы.
Не успел человек дернуться, как зловещая световая бабочка села ему на затылок. Застыв от ужаса, Джаг отчетливо видел, как сначала затлели, а затем с легким потрескиванием вспыхнули волосы несчастного.
Мужчина зарычал, словно раненный копьем зверь. Огненная корона окружила его голову, пожирая волосы на висках, штурмуя затылок.
– В песок! – закричал Джаг. – Сунь голову в песок!
Но тот ничего не слышал. Он был уже неспособен воспринимать окружающий мир. Его череп представлял собой обугленную головешку, из трещин в которой сочилось беловатое мозговое вещество, сваренное на пару.
Ужасное зрелище посеяло среди пленников настоящую панику. Многие, совершенно ошалев, бросились к колючей проволоке. Другие, присев на корточки, принялись рыть песок, надеясь найти в нем укрытие.
Автоматные очереди пресекли эти безумные попытки, и несколько человек рухнули замертво. Бронебойные пули буквально изрешетили их ржавые "одежды".
И, наконец, загорелась повозка, наполнив воздух горьким, удушающим дымом.
Находясь на последнем издыхании, Джаг не знал, то ли ему продолжать бегать, то ли остаться стоять на месте. Зачем суетиться? Ради чего? Доспехи давили на его плечи многотонным грузом, жалкие лохмотья одежды пропитались ржавчиной и потом, огромные волдыри покрывали тело вплоть до щиколоток. Джаг представлял собой страшную рану. Ему казалось, что его заперли в сушильном шкафу. Он прерывисто дышал, жадно хватая ртом воздух, а его сердце громыхало в груди, словно колокол.
Внутри Джага разгорелась борьба с самим собой.
К чему сопротивляться? Чтобы в итоге дождаться неизбежного, как тот несчастный со сваренными мозгами? Или все же стоило продолжать бороться за жизнь, прекрасно понимая, что это всего лишь первый этап испытаний, о цели которых Джаг не имеет ни малейшего представления? Может, наградой победителю будет безмятежная и полная удовольствий жизнь?
Джаг осмотрелся по сторонам. Другие пленники, более слабые телом и духом, передвигались уже только на четвереньках или ползком; жалкие человеческие личинки, они лишь извивались от боли, когда их касалась огненная точка. Подобное поведение пленников приводило амазонок в ярость. Они громко кричали, сыпали угрозами, обещали отказавшимся от борьбы мужчинам страшную смерть, но все их вопли и угрозы не находили никакого отклика среди жертв этой дьявольской игры.
Раздираемый противоречиями, Джаг поднял голову. Он прошел через множество испытаний и мучений и никогда не сдавался. До сегодняшнего дня он руководствовался только одним девизом: выстоять! Он преодолевал любые преграды, невзирая ни на какие обстоятельства. Он никогда не был трусом и никогда не уклонялся от борьбы. Джаг был прочной закалки и решил бороться до тех пор, пока не истощит все свои силы.
Мгновенно обретя уверенность, он вдруг почувствовал себя лучше, словно разорвалась какая‑то мутная пелена, обволакивавшая сознание. К Джагу вернулась прежняя ясность ума. Он решил во что бы то ни стало выбраться из этой мышеловки, но с наименьшими потерями, чтобы встретить будущее с достаточным запасом сил.
Солнце уже клонилось к западу, но жгло по‑прежнему нещадно. Его лучи, сконцентрированные летающей линзой, обладали эффективностью струи расплавленного металла. Белое пятнышко с легкостью превращало песок в стекловидную массу и плавило доспехи. Каждое его прикосновение, даже мимолетное, ощущалось, как ожог пламенем. Каски, латы, все железные побрякушки, которые напялили на себя пленники, уже почти потеряли свои защитные функции. Доспехи, взятые с боем из повозки, превратились в раскаленный металлолом.
Усталые, подавленные морально, мужчины больше не принадлежали себе. Совершенно лишившись здравомыслия, они пребывали на грани безумия и были уже не в состоянии понять происходящее – то ли это реальность, то ли галлюцинация.
Некоторые, рассудок которых окончательно помутился, видели луч там, где его не было, и орали, как оглашенные, даже не будучи затронутыми световым пятном. Их тела, реагируя на бесконечные ложные сигналы мозга, покрывались ужасными пузырящимися волдырями.
Пытка продолжалась...
Время, казалось, остановилось, минуты превращались в вечность...
Неожиданно кольцо перестало жужжать. Летающая линза медленно начала снижаться. Мягко приземлившись, она положила конец невероятному испытанию.
Вздох облегчения прокатился среди пленных.
Джаг сорвал с головы шлем. Он задыхался, от него исходил отвратительный запах паленой кожи.
Повсюду, тихо постанывая, лежали или сидели пленники. Некоторые, сбросив с себя железную сбрую, рассматривали ужасные обширные ожоги.
Джаг тоже сбросил доспехи. Его одежда дымилась. Несмотря на то, что тело Джага покрывали водянистые волдыри, сильных страданий они ему не доставляли.
Занятый собой, он вдруг вспомнил о Кавендише и принялся с беспокойством озираться.
Увидев разведчика, выбиравшегося из металлического кокона, Джаг успокоился.
Шевелюра Кавендиша порыжела от высокой температуры.
– Все в порядке? – спросил Джаг, остановившись рядом с ним.
– Мне казалось, что я варюсь в кастрюле, – зло бросил разведчик. – А в остальном порядок. Кстати, ты не очень свежо выглядишь...
– Ты тоже, – ответил Джаг. – Главное, что мы живы.
Сказав это, он осмотрелся по сторонам и увидел, что многие пленные уже никогда не поднимутся.
Дверь загона открылась, пропуская рыжеволосую женщину и ее свиту. Тюремщицы двинулись между ранеными и, ударив их сапогом в живот или поясницу, требовали подняться.
Иногда какая‑нибудь девушка опускалась на колени, срывала с несчастного шлем и решительным голосом произносила:
– Не годен!
– Прикончить его! – тут же приказывала рыжая.
Многие пленные не могли двигаться, и это означало, что их ожидает смерть. Уцелели лишь самые крепкие – те, кто постоянно двигался и сумел предвидеть изменения траектории обжигающего луча. Остались в живых и те, кому просто повезло.
Рыжая остановилась перед Джагом и раздела его глазами.
– Хорош! – процедила она сквозь зубы. – Тебя мы продадим подороже, чтобы восполнить потери.
У Джага сжалось сердце. Прежде, чем нанести сокрушительный удар, судьба играла с ним словно кошка с мышью. Что бы Джаг ни предпринимал, но избавившись от одних оков, он тут же попадал в другие. Он был всего лишь жалкой игрушкой в руках судьбы. Поклявшись когда‑то оставаться до конца жизни свободным человеком, он только что опять попал в рабство.
Все поплыло у него перед глазами... Столкнувшись с горькой реальностью, Джаг почувствовал, как в нем закипает дикая ярость.
Искоса брошенный взгляд Кавендиша остудил его пыл. Сейчас было не время и не место раскрывать себя. Никто не придет им на помощь. Они были беспомощными, как новорожденные. Девушка на сторожевой вышке с легкостью пристрелит их обоих.
Осознав неравенство сил, Джаг подавил свой гнев и покорно опустил голову.
Девушки невозмутимо продолжали свою жестокую инспекцию.
– А ты чего ждал? – ухмыльнулся Кавендиш, когда рыжеволосая отошла. – Что тебя возьмут за ручку, выведут за ворота и отпустят?
Джаг пожал плечами.
– Конечно, нет! Я думал, нас собрали, чтобы мы потешили этих сучек, но теперь слышу слова, которые приводят меня в бешенство. Меня уже продавали крестьянам, императору‑самозванцу Галаксиусу, я гнил в подземных тюрьмах Эдема, города Бессмертных, кстати, благодаря твоим махинациям... Ты уж извини, если у меня такая чувствительная шкура!..
– Ты должен был уже давно ко всему привыкнуть, – засопел разведчик.
– Я ненавижу, когда меня рассматривают, как товар! – разозлившись, отчеканил Джаг. – Им придется хорошо постараться, чтобы удержать меня. При первой же возможности я сбегу!
Их разговор заглушил свист из динамика, который обрушил на загон водопад децибелов, от которых заломило в висках.
– А сейчас вы заберетесь в кузов грузовика, который остановился у входа в лагерь, – прогнусавил металлический голос. – Когда окажетесь внутри, вам дадут поесть и напоят, а также выдадут заживляющий раны бальзам. Двигайтесь колонной и не пытайтесь сбежать. Вы не успеете сделать и шага, как вас загрызут собаки. Они специально выдрессированы, чтобы убивать.
Недовольно ворча, пленники построились в колонну.
У загона остановился огромный грузовик с брезентовым верхом. Мужчины с трудом забрались в кузов. Джаг и Кавендиш уселись на одну из боковых деревянных скамеек. Толстая светловолосая девушка передала три пластиковые канистры с питьевой водой и несколько круглых буханок хлеба.
Говорить никому не хотелось. Булькала в глотках вода, чавкали рты – пленники сосредоточенно работали челюстями... Наступила жалкая передышка между страданиями.
Из большой банки с серым бальзамом каждый брал столько, сколько ему было нужно.
Обработав раны лекарством, Джаг принялся за еду, желая в большей степени просто поддержать организм, нежели утолить голод, которого почти не ощущал.
Вскоре машина тронулась с места.
– Нас даже не охраняют, – заметил один из пленников. – Может попытаемся что‑нибудь предпринять? Почему бы нам не попробовать сбежать?
Кавендиш бросил на него язвительный взгляд.
– И куда потом идти? – резко спросил он. – Кругом, насколько хватает глаз, один песок... Впрочем, тебя никто не держит, так что можешь рискнуть своей шкурой. Но на твоем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем пуститься на такую авантюру.
– Почему?
– Я видел, как в кабину водителя затолкнули двух псов. Знаешь, что они делают, когда их пускают по пятам беглеца?
Собеседник отрицательно качнул головой, и разведчик продолжил:
– Как правило, сторожевых собак учат не мять товар. Вначале они тебя догонят, повалят на землю и станут кружить вокруг... Затем возьмутся за твои яйца. Представь, как их челюсти, легко размалывающие в порошок кусок дубового бруса, прихватят твои игрушки. Хорошенько запомни, что поначалу собаки жмут не сильно, вполне довольствуясь тем, что ты просто неподвижно лежишь. Но стоит тебе только сделать вид, будто ты собираешься шевельнуться, они сразу сжимают челюсти. Одно движение, которое им не понравилось, и... всмятку... Есть над чем подумать, верно?
Среди пленников прошелестел озабоченный шепоток. Кандидат в беглецы, что‑то буркнув, привалился к борту грузовика.
Через дыру в брезенте Джаг поглядывал на унылый и однообразный пейзаж. Неожиданно его внимание привлекла темная точка вдали. Вскоре она, увеличившись в размерах, превратилась в скопление мшистых скалистых уступов, на вершинах которых стояли бараки. Расстояние не позволяло оценить точно, но, похоже, строения занимали значительно большую площадь, чем Эдем – город Бессмертных. По спине Джага пробежал неприятный холодок. С иллюзиями следовало распрощаться, грузовик вез пленников прямо в ад. Если их подвергли столь безжалостному тесту, чтобы отобрать самых крепких, значит, впереди их ждут еще более тяжелые испытания.

Глава 5

Прошло томительных полчаса, прежде чем Джаг смог, наконец, рассмотреть в деталях то, что издали показалось ему черной точкой.
Прямо из песка торчали мрачного вида черные глыбы, изъязвленные пузырями, возможно, вулканического происхождения. Давние извержения магмы образовали нечто похожее на корону, ощетинившуюся острыми шипами. Сквозные проломы, проделанные во многих местах, позволяли получить некоторое представление о рельефе местности. Естественный срез скал образовывал подобие цирка. Вдоль потеков застывшей лавы спускались пушистые гроздья цветного лишайника и голубоватого мха.
На высоких стальных балках, вбитых в скальную породу, располагались сторожевые вышки, оснащенные прожекторами и тяжелыми пулеметами. Зависнув в воздухе на длинных металлических ходулях, они напоминали странных окаменевших птиц. Несмотря на их, казалось бы, беспорядочное размещение, они создавали впечатление хорошо продуманной системы охраны.
Базальтовый цирк представлял собой настоящую крепость, убежать из которой было практически невозможно. Сторожевые вышки надежно защищали необычный лагерь как от посягательств извне, так и снаружи.
Грузовик въехал в тоннель, по стенам которого струилась вода. Изнутри тоннель был покрыт настоящим ковром водорослей. От влаги и гнилостного запаха першило в горле. Срывавшиеся со свода капли воды часто барабанили по брезентовому верху кузова. После сухости пустыни такое изобилие воды просто пугало.
Решетчатые ворота закрылись, и свет пустыни померк. Пленники попали в новый мир. Лишенные обзора, они чутко вслушивались в бульканье воды. Темнота действовала на всех угнетающе. Несмотря на то, что грузовик двигался довольно медленно, из‑под его колес то и дело выплескивались фонтаны грязной воды.
Тоннель заканчивался, и Джаг заметил, что стены его похожи на губку с миллиардами дырочек и каналов.
Машина выползла из тоннеля, доехала до центра цирка и остановилась у основания сторожевой вышки.
– Выгружайтесь! – откинув брезент, приказала охранница, вооруженная автоматической винтовкой.
Джаг послушно спрыгнул на землю и оказался в луже воды. Царившая здесь влажность затрудняла дыхание и вызывала дрожь в теле. Вдоль склонов застывшей лавы громоздились барачные постройки из листового железа. Большинство этих хижин были буквально съедены ржавчиной. Металлические мостики и лестницы, связывавшие их, создавали невероятно запутанный лабиринт переходов, похожий на гигантскую паутину, в которой застряли огромные насекомые бурого цвета.
По земле во все стороны тянулись блестящие нитки рельсов, по которым двигались тяжелые вагонетки.
Узкоколейки ныряли прямо в пасть огромной пещеры, увитой водорослями. Из зияющего отверстия несло невыносимым запахом гнилого болота и тины.
Охранницы в черных кожаных комбинезонах и касках с шахтерскими лампочками сновали взад‑вперед, нещадно ругая несчастных пленников, непрестанно моргавших воспаленными веками и едва двигавших худющими руками и ногами, облепленными грязью.
– Похоже на горную разработку, – пробормотал Кавендиш. – Но я не могу понять, что можно добывать из недр этого огромного куска пемзы?
Джаг нахмурил брови. Он тоже не имел представления, что здесь можно добывать.
Все вокруг было съедено лепрой окисления. Время от времени на поверхности луж лопались пузыри, распространяя отвратительное зловоние.
Кавендиш шумно втянул в себя воздух.
– Коррозийное испарение, – определил он. – Вполне возможно, эта ржавчина – не только результат разрушительного действия воды, которая прет изо всех дыр... По‑моему, не стоит дышать полными легкими, если не хочешь быстро загнуться... Мне приходилось бывать в более привлекательных местах...
Джаг поднял голову и внимательно посмотрел на небо, похожее на лазурный опрокинутый колпак.
Изрытые, покатые стены создавали впечатление кратера потухшего вулкана. Дорожки застывшей лавы еще более усиливали это сходство.
Повсюду свисали пряди голубых водорослей, которые, казалось, были вырваны из недр базальта каким‑то таинственным отливом.
– Убежать отсюда будет трудновато, – заметил разведчик. – Нам бы сейчас очень пригодились крылья!
Джаг согласно кивнул. Кавендиш ненароком напомнил ему Энджела, ребенка‑мутанта, к которому Джаг относился, как к сыну. После долгих скитаний Энджел нашел подобных себе крылатых людей и остался с ними. Джаг едва заметно улыбнулся. Действительно, Энджелу не потребовалось бы много времени, чтобы оказаться за пределами этой западни.
Вздохнув, Джаг принялся внимательно осматривать окружающие мрачные декорации, надеясь отыскать какой‑нибудь выход.
Между рельсами узкоколейки застоялась вода, по маслянистой поверхности которой танцевали микроскопические блуждающие огоньки.
В глубинах подземных вод явно обитала какая‑то гнилостная дрянь. Судя по всему, карстовая вода из трещин породы была непригодна для питья.
Цирк вулканического происхождения являл собою огромную сточную канаву. В лабиринте тоннелей горных разработок протекал какой‑то отвратительный биологический процесс, сопровождавшийся выделением ядовитых газов.
У рабочих, прикованных к ржавым вагонеткам, была мертвенно‑бледная кожа, синюшные губы и налитые кровью глаза. Люди с трудом тащились вперед, сложившись вдвое и сотрясаясь от непрекращавшихся приступов кашля.
Из зияющей пасти главного тоннеля неожиданно появились три охранницы, ведя на поводках каких‑то странных животных. Это были земноводные рептилии с жесткой, розовато‑зеленой чешуей, выпуклыми глазами и перепончатыми лапами.
Они медленно переваливались на коротких лапах и беспрестанно раскачивали длинными головами, будто настороженно принюхивались. В их разинутых пастях виднелись огромные клыки, а каждый палец на лапах заканчивался длинным загнутым когтем. Каждое из этих чудищ было длиной около двух метров.
Ослепленные дневным светом, они щурили глаза, прикрывая их массивными подрагивающими веками. Было явственно видно, что при погружении в воду их косые ноздри могли герметично закрываться.
Оставалось непонятным, какие функции возлагались на этих чудовищ. Не исключено, что их использовали в качестве сторожевых псов.
Джага передернуло от отвращения. Его замутило от одного только вида рептилий.
Со страшным скрежетом открылась дверь одного из полуразрушенных казематов, и в проеме показалась толстая женщина в форме цвета хаки. Ее голова и брови были начисто выбриты. На животе висел в кобуре солидных размеров револьвер.
Она молча подошла к пленникам и окинула их взглядом перекупщика скота, приценивающегося ко всему стаду.
Ее черные жесткие глаза смотрели на новоприбывших так же тепло, как отверстие ствола карабина.
Остановившись в нескольких метрах от группы, она подбоченилась, уперев кулаки в бедра.
– Добро пожаловать в горняцкий городок Олмахо! – рявкнула она. – Надеюсь, вы не держите на нас зла за то, каким образом мы собрали вас сюда. Хорошая рабочая сила – большая редкость в этих местах, и нам приходится использовать нетрадиционные методы найма. Если вы хорошо себя зарекомендуете, вам нечего бояться... Вас побалуют и со следующим поступлением отпустят на свободу с небольшим денежным пособием. Но здесь нужно работать! Вы здесь не для того, чтобы нагуливать жирок. Так что убедите себя в том, что ваше пребывание в этом лагере временное, что вы должны добросовестно трудиться, и тогда все будет хорошо. В противном случае, вам каюк. Мы в Олмахо не очень‑то любим лентяев! – она выдержала паузу, окинула строгим взглядом слушателей и продолжила: – Меня зовут Джедья, и здесь ничего не делается без моего согласия. Постарайтесь это не забывать! Если вы будете добросовестно работать, вас будут хорошо кормить и вы даже сможете иногда ласкать моих девушек, которые не прочь поразвлечься. Думаю, среди вас найдутся парни, которые не против такого времяпрепровождения, – она усмехнулась. – Итак, будем считать, что мы с вами обо всем договорились. Сейчас вам покажут ваши жилища и скажут, что вы должны.
будете делать. Если проявите старательность и дисциплину, все будет как нельзя лучше.
Закончив на этом свою речь, она повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла прочь тяжелой походкой слонихи.
Пленников повели к огромному ангару, насквозь изъеденному ржавчиной. Образовавшиеся в нем дыры были заколочены деревянными щитами. Там пленникам выдали новую одежду из непромокаемой ткани, каски и кое‑какой шахтерский инструмент.
– Не забудьте взять спальные мешки, – прокаркала мегера с татуировкой на лбу, показав на кучу подстилок на колченогом столе, стоящем у выхода. – На шахте всего лишь один подъемник, и его не будут гонять, чтобы поднимать вас наверх каждый день. Так что будете спать внизу. Надеюсь, темнота вас не испугает.
Видимо, восхитившись собственной остротой, она разразилась громоподобным смехом, обнажив лишенные зубов верхние десна.
– Давайте, пошевеливайтесь! – скомандовала она. – Переодевайтесь, чего ждете? Свои лохмотья бросьте в мусорную корзину! И не бойтесь раздеться догола, я не отгрызу ваши стручки. Это не по моей части, если понимаете, что я имею в виду...
Как и остальные, Джаг и Кавендиш натянули на себя рабочие костюмы из желтой синтетической ткани. Плотный, холодный материал, соприкасаясь с телом, вызывал неприятные ощущения.
Своим необычным телосложением Джаг, естественно, привлек всеобщее внимание. Даже мегера с татуировкой на лбу, не пытавшаяся скрыть своих лесбийских наклонностей, широко раскрыла рот от удивления.
Действительно, телосложение Джага потрясало. Он был похож на настоящего хищника. Старый Патч не ошибся в выборе имени для своего приемного сына, назвав его Ягуаром. Джаг и впрямь походил на огромную дикую кошку, каждое движение которой можно было сравнить с величественной музыкой.
Находясь в рабстве у крестьян, он бегал за лошадьми, с ярмом на шее таскал за собой плуг, тяжело груженные повозки, выкорчевывал пни огромных деревьев, поваленных бурей. Тяжкий физический труд превратил его в настоящего титана.
У Джага были очень сильно развитые спинные мышцы и непомерно широкие плечи, а рельефно выделявшаяся большая дельтовидная мышца, просто поражала воображение. Мощные грудные мышцы и пресс заставили бы побледнеть даже героев греческих мифов. На руках стальными шарами перекатывались мощные бицепсы.
Тело Джага без преувеличения можно было сравнивать с телом хищника, с которого содрали шкуру.
В сравнении с Джагом, Кавендиш, тоже отличавшийся, кстати, крепкой мускулатурой, выглядел просто заморышем.
– С тобой трудно оставаться незамеченным, – проворчал разведчик.
– Я не знал, что ты настолько осторожен, – ответил Джаг, продолжая одеваться.
– Я не о том, – возразил тот. – Как мне спрятать бриллианты, если на нас все смотрят?
Джаг мрачно оглядел немногочисленную аудиторию. Его недовольное выражение подействовало на зрителей отрезвляюще. Каждый занялся своим делом, в том числе и женщина с татуировкой на лбу. Мощный, с выступающими скулами и коротким ежиком на голове – его волосы еще не успели отрасти после стрижки наголо в подземном городе‑западне – Джаг выглядел мрачным и суровым. Он походил на свирепого головореза, с которым лучше не связываться.
Процедура переодевания продолжалась в полной тишине. Мужчины механически натягивали на себя одежду, удрученные своим положением и сильно озадаченные тем фактом, что пока еще никто и словом не обмолвился насчет того, что же им предстоит добывать.
– Они никого не обыскали. Ты хоть что‑нибудь понимаешь? – пробормотал разведчик, тайком засовывая мешочек с бриллиантами себе в трусы.
– Они не воровки. Им просто нужна рабочая сила...
– Интересно, что можно добыть из этих камней? – задумчиво произнес Кавендиш, и, взглянув на Джага, продолжил:
– Ясно, что нам предстоит шлепать во воде круглые сутки. Надо набраться терпения, хорошенько изучить местность и обычаи тюрьмы. В конце концов, мы придумаем, как отсюда сбежать.
– Они обещали освободить нас, как только прибудет новый контингент, – безразличным тоном отозвался Джаг.
– Забудь об этом, – процедил сквозь зубы Кавендиш. – Ты видел, как выглядят несчастные парни, прикованные к вагонеткам? Живые трупы! В штреках, наверное, полно застоявшегося токсичного газа. Ясно, как божий день, что парни мрут как мухи. Поэтому эти суки и вынуждены без конца добывать новых рабочих, чтобы заменить умерших!
Погруженные в мрачные мысли, друзья вышли из ангара и увидели каких‑то существ, похожих на гигантских тритонов, которые ползали по скалам, впиваясь когтями в пористый камень. Завидев людей, они замирали, глядя на них неприятным застывшим взглядом. Время от времени одна из тварей выбрасывала из пасти длинный раздвоенный язык, словно хватала невидимое насекомое.
– По‑моему, мы им не нравимся, – прошептал разведчик.
Действительно, повисшие на отвесных стенах мерзкие твари разглядывали пленников с какой‑то животной злобой.
– Интересно, опасны ли они? – пробормотал Джаг.
– Бойся их, как чумы, – сказал один из пленников, вступая в разговор. – Однажды я имел с ними дело. Лучше держитесь от них подальше. Во‑первых, это плотоядные хищники, а во‑вторых, они очень быстро передвигаются по любой местности. Они предпочитают стремительно атаковать и намертво впиваться когтями в жертву. Оторвать несчастного от них невозможно. Мой друг таким вот образом потерял ногу.
Эти грустные уточнения прервал голос тюремщицы:
– Все в большой штрек! – приказала она. – Пора приниматься за работу!
Отряд двинулся вперед и вошел в пещеру. Земля и стены были покрыты липкой, пористой пленкой. Покрытые пылью лампочки, закрепленные на опорах, едва освещая путь, оставляли целые участки галереи погруженными в кромешную тьму.
Звуки падающих капель и журчания воды, усиленные сводом, создавали впечатление подземного водопада, кипящего в чреве базальтовой массы.
Добравшись до конца тоннеля, пленники погрузились на платформу ветхого подъемника, сбитого из разнокалиберных досок и раскачивающегося при малейшем движении.
Болтаясь из стороны в сторону, платформа опускалась вниз, цепляясь за стенки колодца. Пронзительно визжала проржавевшая лебедка. Опустившись примерно метров на сто, платформа резко ударилась о землю, отчего пленники попадали друг на друга, не удержавшись на ногах.
– Давайте, выходите! – закричали стражницы, подталкивая пленников прикладами. – Вы уже приехали!
Едва последний человек вышел из клетки подъемника, женщины опустили защитную решетку и, скалясь, словно гиены, подали команду "подъем".
Джаг осторожно втянул в себя пахнущий плесенью воздух. Они находились у входа в гигантскую пещеру, ощерившуюся иглами известковых отложений. Стекловидные наросты торчали из земли и свисали с потолка, создавая впечатление клыкастой пасти чудовищного животного. В центре каменного пузыря находилось черное озеро, поверхность которого маслянисто поблескивала в тусклом свете немногочисленных фонарей. Вокруг озера был разбит палаточный лагерь, а из палаток выглядывали бледные, истощенные, небритые лица.
Какой‑то старик двинулся навстречу вновь прибывшим.
Он был высокого роста, с лысой, как колено, головой, и длинной спутанной бородой.
– Привет! – глухим голосом произнес он. – Меня зовут Джетро, я начальник участка. Только не забивайте себе голову всякой ерундой. Это громкий титул, не более. Я такой же раб, как и вы. Прежде всего, я вам объясню, что к чему. Представляю, сколько у вас возникло вопросов. Я через это сам прошел, поэтому знаю, что говорю.
Он сделал широкий жест рукой.
– Эта глыба, в сущности, является метеоритом, глубоко вонзившимся в землю. Не спрашивайте меня, откуда он взялся, я знаю не больше вашего. Он упал из космоса, и на этом точка. Представьте себе ядро около двух километров в диаметре, которое впилось в землю, как пуля в брюхо кабана.
– И в чем будет заключаться наша работа? – бросил Кавендиш, которого уже стали раздражать разглагольствования старика.
– Всему свое время, парниша, – ответил тот. – Сейчас говорю я. И тебе лучше меня послушать. Здесь не угольная шахта. Ковырять камни киркой не придется. Этим занимаются другие, в других штреках, в общем, не наш "набор". И если ты не выслушаешь меня внимательно, то рискуешь оставить здесь свою шкуру. То же самое относится и ко всем остальным.
– Так что здесь такого необычного? – нетерпеливо спросил Джаг.
– Все! – ухмыльнулся Джетро. – Во‑первых, вода отравлена. В ней нет кислорода, но есть какой‑то исключительно опасный газ. Во‑вторых, ядро метеорита продолжает "жить", воздействуя на людей... И еще...
– Что? – буркнул Кавендиш.
– ...есть животные, которых лучше обходить стороной, как и ядовитых рыб, например. Есть еще тритоны, разновидность огромных ящериц, которых вы должны были видеть на поверхности...
Пленники растерянно переглянулись.
– Так что же все‑таки мы будем делать в этом райском уголке? – не выдержал Джаг.
– Собирать ветер, – ответил старый Джетро.

Глава 6

Ничего, конечно, не поняв, Джаг прищурил глаза.
– А ты не мог бы повторить? – спросил он.
– Речь действительно идет о собирании воздуха, – бесхитростно подтвердил начальник участка.
Заметив всеобщее недоумение, он без промедления добавил:
– Не нервничайте, парни, я не шучу. Я объясню кратко, но в целом, так оно и есть. Ядро метеорита время от времени выбрасывает струи газа, который в воде превращается в гроздья пузырей... – он сделал паузу и более твердым голосом добавил:
– Вам придется нырять и собирать эти пузырьки в огромном количестве.
Недоумение сменилось озлобленностью, и ропот недовольства прокатился по рядам пленников. Джетро успокаивающе поднял руку.
– Я говорю вам правду, – заверил он. – Вы должны будете собирать эти пузырьки газа, стараясь не раздавить их.
– Это какая‑то чушь! – вмешался Кавендиш. – Ты что, принимаешь нас за дураков?!
– Понимаю ваше удивление, но тем не менее вы будете делать именно это. При соприкосновении с водой пузырьки газа приобретают некоторую плотность и становятся похожими на мыльные пузыри, клейкие, гибкие, тягучие. В таком виде ими вполне можно манипулировать, если у вас нежные руки.
Разведчик ухмыльнулся.
– Пальчики у нас, как у фей, потому‑то нас и отобрали, – сказал он. – И что с ними делать, с этими паршивыми пузырями?
– Вы выкладываете их на решето, словно яблоки, – спокойно ответил Джетро. – Из того, что вы соберете, уцелеет только десятая часть, остаток урожая сразу же лопнет, но то, что сохранится...
– Сохранится? – буркнул Джаг. – И что?
Тусклый взгляд начальника участка просветлел.
– "Выжившие" пузырьки начнут медленно густеть, – объяснил он. – Они станут стекловидными, затем перламутровыми. Вы увидите, как пузыри превратятся в мягкие шарики, похожие на сгнившие фрукты, затем с каждым днем они будут становиться все тверже. Через некоторое время, скажем, по прошествии недели, газ полностью отвердеет. Догадываетесь, что из него получится? Жемчужина! Огромная жемчужина! Настоящее сокровище!
– Мать честная! – проворчал Кавендиш. – Ты хочешь сказать, что газ, который выбрасывается из ядра чертовой губки, обладает свойством...
– Именно! Пройдя через воду и кислород воздуха, он затвердевает! Пузыри превращаются в жемчужины... А шкуры, которые доставили вас сюда, торгуют ими!
– Жемчужины! – прошептал Кавендиш, пораженный этим фантастическим открытием. – Жемчужины из газа!
– И тем не менее, это так! – подтвердил Джетро. – И они качественнее тех, которые производят моллюски. А поскольку наши еще и крупнее, то за них и платят больше.
Уставившись глазами в пустоту, разведчик уже принялся фантазировать. Желание извлечь выгоду из чего угодно не покидало его даже в самые критические моменты.
Более здравомыслящий Джаг возвратился к делу.
– Если я правильно понял, придется нырять, – сказал он. – Но ты сам сказал, что вода отравлена... Выдадут скафандры?
Старый Джетро отрицательно покачал головой.
– Никаких скафандров... Вы будете нырять голыми, как охотники за кораллами.
Увидев, что лицо Джага потемнело, он объяснил:
– Не волнуйся, сынок! Есть одна хитрость, которая предохраняет нас от растворенного в воде яда, – он рассмеялся клокочущим смехом. – Это лучшее, что было придумано до сих пор, увидишь сам! С этим ты станешь настоящим человеком‑амфибией!
Скептически настроенный Джаг не смог удержаться от недовольной гримасы. Старик не внушал ему доверия. Он мог говорить что угодно, поскольку занимал здесь привилегированное положение. Добиться такой должности мог только человек с продажной душой. Этот тип, должно быть, служил и вашим и нашим. Раз он шестерит у этих чертовых самок, значит, переметнулся в их лагерь. Полутонов в подобной ситуации быть не может. По крайней мере, длительное время. В общем, доверять ему было нельзя.
– Пройдите сюда, – сказал начальник участка, обращаясь ко всей группе. – И не слишком пугайтесь того, что увидите. Это эффектно, но не опасно.
Джаг почувствовал, как у него свело желудок. Ему не очень нравились предостережения, высказанные в подобном тоне. Кавендиш, казалось, потерял всякое благоразумие. История о газовых жемчужинах основательно перетряхнула его мозги.
Следуя за проводником, пленные подошли к куче раскаленных углей, рядом с которой на деревянном ящике сидел мужчина в тельняшке и жарил кусок беловатого мяса.
Джетро хлопнул его по плечу.
– Кип, – сказал он, – продемонстрируй нам свою экипировку.
Кип встал, пряча улыбку в уголках рта. Он был похож на шута, приготовившегося показать интересный фокус. У него было одутловатое лицо, покрытое синеватыми прожилками, и он скорее напоминал вполне благополучного человека, нежели раба. Джаг мгновенно определил его в ряды привилегированных. С ним тоже требовалось быть осторожным.
Повернувшись спиной к группе, Кип взялся за край своей вполне свежей тельняшки и снял ее через голову.
Глаза присутствовавших вылезли из орбит. Джаг содрогнулся от отвращения, и все его тело покрылось пупырышками.
К обнаженной спине Кипа, точно между лопатками, приклеилась студенистая масса размером с два сомкнутых кулака. Прозрачная, она вся была пронизана голубоватыми капиллярными сосудами. По консистенции она напоминала медузу, а по своей сути – пиявку. Дюжина щупальцев проникла в тело по обе стороны позвоночника Кипа, и по этим живым зондам пульсировала таинственная синеватая жидкость.
В воздухе прошелестел испуганный ропот.
– Какая мерзость! – ахнул Кавендиш, выходя из оцепенения. – Это... Оно живет?
– Естественно, – довольно ухмыльнулся Джетро. – Это паразит. Вид моллюска, который обитает во многих штреках. Его вживление в организм человека происходит безболезненно. Он прямо воздействует на кровь своего носителя, которого "обслуживает", откачивая из нее все яды. Природа разумно поступила, создав собственное противоядие. Этот живой фильтр заменяет все мыслимые скафандры. С ним можно находиться под водой в течение многих часов. Он поглощает углекислый газ из крови, перерабатывая его в кислород, извлекает вредные вещества и нейтрализует их. Это настоящий ангел‑хранитель. Благодаря ему можно прыгать в токсичное варево штреков, как ныряют в подогретый бассейн с минеральной водой.
Убежденный не более, чем остальные члены группы, разведчик не мог скрыть своего отвращения.
– Дерьмово он выглядит для ангела‑хранителя! – пробормотал он. – Лично я с удовольствием раздавил бы его каблуком сапога.
Начальник участка нахмурился.
– Не вздумай когда‑нибудь сделать это! – раздраженным тоном произнес он. – Паразиты слишком ценная штука, чтобы позволять себе убивать их. Без них вы сдохнете, едва окунете большой палец ноги в этот гнусный суп. Хорошенько вбей себе это в голову и не ломайся, словно девственник. Эта тварь отвратительна не более, чем червяк, но оказывает массу услуг.
Джаг подошел ближе и, подавив в себе дрожь отвращения, принялся рассматривать пульсирующий между лопаток Кипа студенистый шар. Трудно было себе представить, что жизнь заключенных зависела от столь гадкой вещи.
– А можно от этого избавиться? – едва сдерживая подступившую к горлу тошноту, поинтересовался он.
– Конечно, – заверил Джетро. – Эти животные живут только шесть месяцев. Потом они съеживаются и падают, как перезрелые фрукты. Не паникуйте, это не пиявки и не вампиры, наоборот... Они помогут вам, а не сожрут...
Наглядный урок закончился, и Кип надел тельняшку, довольный произведенным эффектом.
– Между собой мы называем это "прививкой", – объяснил начальник участка. – Все, пошли! Мы и так потеряли кучу времени. Надо побыстрее браться за работу, иначе не выполним норму.
Группа сдвинулась с места без особого энтузиазма.

* * *

Джетро вдруг остановился у одной из палаток и отвел в сторону полог, закрывавший вход внутрь.
Огромные пятна плесени расползлись по брезенту палатки. На потемневших от сырости полках аккуратными рядами стояли банки и аквариумы всевозможных размеров. В них безмятежно пульсировали прозрачные медузы, беспорядочно шевеля своими щупальцами. Они были такими бледными и просвечивающимися, что, казалось, вот‑вот растворятся в воде.
– Всем раздеться до пояса! – скомандовал Джетро. – И не трусьте, больно не будет. Практически, вы ничего не почувствуете. Как только паразит коснется вашей спины, он введет вам свой гормон, и ваша спина одеревенеет. Уберите идиотское выражение с ваших лиц! Такова плата за выживание в шахте. Согласитесь, что это недорого!
– А если отказаться? – спросил тот самый пленник, который в грузовике рассуждал о побеге.
Старый Джетро пожал плечами.
– Это вне моей компетенции, – сказал он. – Тебя заберут дамочки и всадят пулю в затылок, прежде чем бросить на съедение тритонам. Но могут сэкономить пулю и бросить тебя живым к этим сатанинским тварям. Все, хватит об этом! Становитесь в колонну по одному и закройте глаза. Это самое надежное средство против страха.
Так как никто не шелохнулся, Джаг вышел вперед и стал во главе цепочки, решив, что если ярма все равно не избежать, так уж лучше проявить себя послушным. Не стоило лишний раз по мелочам привлекать к себе внимание. Наоборот, следовало примириться с обстоятельствами. О каком побеге может идти речь, если с тебя не спускают глаз?
Кавендиш правильно его понял и быстро встал за ним.
Тот же самый спорщик скептически произнес:
– Но ведь ты не доказал нам правоту своих слов. Вода вполне может быть и не отравлена, а эти слизняки – всего лишь средство закабалить нас.
– Ты хочешь доказательств, так? – нахмурился старик, едва себя сдерживая, чтобы не взорваться.
Тот согласно кивнул, и начальник участка подал знак рукой. Два человека схватили строптивца и потащили наружу.
– Смотрите внимательно! – посоветовал Джетро, когда все выстроились на берегу водоема. – Он хотел доказательств, он сейчас их получит. Пусть это послужит вам уроком!
По его команде строптивца бросили в воду. Он начал безумно бить руками, поднимая фонтаны брызг, и вдруг отчаянно завопил, словно атакованный невидимым противником.
Его лицо посинело, а губы приобрели черный оттенок. Широко разинув рот, он пытался выбраться на берег. После нечеловеческих усилий ему это удалось, но, простояв секунду, он опрокинулся навзничь, раскинув руки в стороны и вытаращив невидящие глаза.
Он умер в течение всего нескольких секунд.
– Вот и все! – заключил Джетро. – Вы убедились или нужен еще один тест? Вода перенасыщена токсинами, которые воздействуют прямо на нервную систему. Но если кто‑нибудь из вас хочет провести свою экспертизу, делайте это сейчас. Нет желающих? Хорошо, работать придется напряженно. Вы должны выполнять повышенную норму, одного ныряльщика нам хватает...
Пленники понуро возвратились в палатку с банками, в которых колыхались "медузы".
Двое "старичков", назначенных проводить "вакцинацию", уже открыли банки. Вооружившись длинными деревянными пинцетами, они выхватывали медуз из банок и перекладывали их в большой эмалированный таз.
– Повернись! – рявкнул один из рабочих Джагу, который снова возглавил очередь.
Кипя от злости, Джаг подчинился, подставив спину "санитарам". Он мог бы их уничтожить одним взмахом руки, но проку от этого было бы мало. Следовало быть дальновиднее и не поддаваться гневу. Дракой здесь ничего не решишь. Решение находилось на поверхности, ста метрами выше. Вне досягаемости. Единственно правильное решение – добраться до подъемника.
Вдруг Джаг ощутил прикосновение чего‑то влажного между лопаток. Спину словно обожгло и на этом все закончилось. Он почувствовал, как его спина начала неметь, становиться чужой, словно бы превращаясь в камень. Он ощутил легкое недомогание, внутреннюю дрожь. И вдруг – ослепление, как будто по нервам пробежали искорки. И тут же все прекратилось. Джаг с трудом переборол в себе желание забросить руку за спину, чтобы потрогать... вещь.
Джетро догадался о намерениях Джага и сказал:
– Дай ему хорошо "взяться". И подожди немного, прежде чем одеться, – он обернулся к своим помощникам и скомандовал: – Дайте ему сделать глоток, это его оживит. Это относится ко всем нам.
Джаг отошел в сторону, уступая место Кавендишу. Он не ощущал никакой боли, кроме небольшого неудобства, словно кто‑то сидел на затылке. Какой‑то гном или демон. Он энергично потряс головой и машинально взял стакан с водкой, который ему протянули.
"Вакцинация" шла полным ходом. Вскоре к Джагу подошел Кавендиш.
– Странный шарик приклеили нам на спины, – буркнул он. – Живой и не слишком привлекательный... Ты не пьешь свою порцию?
Джаг отрицательно покачал головой и перелил водку в стакан Кавендиша.
– Ты веришь в то, что от этой дряни можно избавиться? – обеспокоенно спросил он. – Как это выглядит на моей спине?
– Мне не очень хочется смотреть, – ответил разведчик. – Не забывай, что такую же дрянь ношу и я. В остальном никаких четких идей у меня нет. Все, что я знаю, так это то, что нужно остерегаться Джетро. Этот тип мне не по душе. Кстати, ты, должно быть, заметил: он паразита не носит!
Джаг задумался.
– Он не очень молод. Ему, должно быть, трудно нырять.
– Ммм... – промычал Кавендиш. – Допустим... А пока откроем глаза пошире, чтобы ничего не пропустить... Ничего!
Джаг согласился. Убежать из такой тюрьмы было непросто.
Подъемник, тритоны, решетки, охранницы, сторожевые вышки – слишком много всего для горстки людей, затерянных в утробе пещеры, похожей на сточную яму.
– Итак, – торжествующе произнес начальник участка, обращаясь к пленникам. – Вы увидели, что это совсем не страшно! Через два дня вы напрочь обо всем забудете. А потом, за работой, которая вас ждет, у вас не будет времени разбираться в своих ощущениях!
Замолчав, он вдруг рассмеялся кудахтающим смехом, и Джага охватило безумное желание свернуть ему шею.

Глава 7

Несмотря на усталость, от которой ломило все тело, Джаг в эту ночь спал плохо.
Тяжелая, липкая атмосфера давила на него. Капли влаги, падая со свода, стучали по брезенту палаток, как палочки по натянутой коже барабана. Пронизывающий, коварный холод проникал до мозга костей.
Фосфоресцирующие водоросли окаймляли контуры скал ореолом фантасмагорического света. В плотной тишине уснувшего лагеря шум воды приобретал тревожный оттенок и звучал в ушах, как тысяча бурных потоков.
Казалось, что шахта – не что иное, как переплетение труб невероятно сложной канализационной системы. Даже при слабо развитой фантазии можно было представить, что находишься внутри чудовищного динозавра, убаюканного бульканьем собственных кишок.
Боязнь раздавить студнеобразного паразита не позволяла Джагу лечь на спину. Все тело сводили судороги, и он скрипел зубами от невыносимо болезненных сокращений мышц.
Он на несколько минут проваливался в сон и снова просыпался, резко выныривая из кошмара, чтобы попасть в объятия еще более гнусной реальности.
В конце концов, надсадный голос Джетро разбудил его ни свет ни заря, и он сел, свесив на грудь тяжелую от бессонницы голову.
Рядом с ним Кавендиш боролся с зевотой. С выпученными глазами, нездоровым цветом лица, он имел далеко не лучший вид.
Некоторые пленники тяжело кашляли. Сотрясаемые конвульсиями, они складывались вдвое, в то время как другие закуривали первую утреннюю сигарету. Перед ужином всем пленникам выдали табак в различных видах, соль в таблетках, сладости, лечебные бальзамы, касторовое масло – короче, полный набор, предназначенный подсластить жизнь заключенных.
Дежурный убрал кастрюлю с дымящимся кофе с изъеденного червями деревянного ящика, и мужчин повели к воде.
– Сегодня вы ныряете в первый раз, – сказал начальник участка. – Бесполезно накачивать вас советами и директивами... Наблюдайте за старожилами и копируйте их движения, собирайте пузырьки нежно, поглаживайте их, словно хотите приручить, и все у вас получится. Не старайтесь выбирать самые крупные, они очень легко лопаются. Остерегайтесь всех животных и особенно рыб‑шаров. Уклоняйтесь от столкновений.
В том же духе он произнес еще несколько слов, а затем приказал мужчинам раздеться и залезть в водоем.
Внутреннее озеро, словно чернильное пятно, темнело в центре огромного подземного зала. Поднялся тревожный ропот.
– А как передвигаться под водой? – поморщившись, спросил Кавендиш. – Без фонариков там ни черта не увидишь! Эта лужа похожа на жидкую ночь.
Джетро понимающе кивнул.
– Как только окажетесь под водой, потрогайте руками водоросли, которые покрывают скалистые уступы... Вашего тепла будет достаточно, чтобы они начали светиться. Под водой станет светло, как в ясный день. Я уже говорил вам, что природа заранее обо всем позаботилась.
Он поднес к губам маленький свисток и издал длинную пронзительную трель, которая полетела рикошетом от стенки к стенке. По этому сигналу ныряльщики попрыгали в воду. Большинство из них были абсолютно голыми. В руках они держали сетки с мелкими ячейками.
Джаг получил такую же "авоську" и, мельком взглянув на Кавендиша, прыгнул в черное озеро. Вода была вязкой, необычной плотности, и Джагу казалось, что он перемещается в сиропе, противодействующем всякому проникновению. Ни о каких олимпийских рекордах не могло быть и речи.
Разгребая эту патоку со всей силой, на какую был способен, Джаг медленно погружался вглубь. С физиологической точки зрения он не ощущал никаких неудобств. В висках, правда, немного стучало, и он чувствовал очень острый металлический привкус на языке, но в остальном все было в порядке.
Как и сказал Джетро, паразит исправно нейтрализовал яды, которые отравили это болото.
Старожилы, которые прыгнули в воду первыми поглаживали кустики водорослей, и мягкий голубоватый свет потек по илистому дну. Джаг позволил подхватить себя теплому, вязкому течению. Он хорошо себя чувствовал, не испытывая ни малейшей необходимости подняться на поверхность, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Паразит заменял ему баллон с кислородом.
Несмотря на плотную жидкую среду, пловцы Джетро перемещались с удивительной гибкостью. Джаг же производил впечатление пьянчужки, который упал с моста и неумолимо шел ко дну. Он часто греб руками, но продвигался очень медленно. Дно было уже почти полностью освещено, и свет перебрасывался с одного куста водорослей на другой. Многочисленные отверстия в дне озера уходили туннелями в глубь породы. Пересекаясь между собой, эти ходы образовывали настоящий лабиринт.
Неожиданно Джаг осознал, что, находясь уже более пяти минут под водой, он не ощущает никаких признаков удушья. Водный мир пронизывали потоки разных температур. Опускаясь вниз, Джаг пересек холодное течение. Вдруг, в призрачном свете водорослей Джаг заметил первые пузырьки. Они вырывались из щелей в стенках, образуя серебристые цепочки. Инстинктивно Джаг протянул руку, пытаясь схватить их, но движение было слишком грубым, и пузырьки лопнули от прикосновения его ладони, чувствительно пощекотав ее.
Джаг отдернул руку и, спрятавшись в нишу в стене, стал наблюдать за другими ныряльщиками. Они действовали с бесконечной осторожностью, заталкивая в сетки крупные грозди пузырьков, похожих на хрустальный виноград.
Джаг принялся старательно копировать их движения. После нескольких бесплодных попыток ему удалось наполнить свою "авоську" хрупкой добычей. Мимо него проплыл Кип и подал знак медленно подниматься. Джаг поплыл за Кипом, не спуская глаз с сетки с пузырьками, привязанной к запястью.
По мере того, как Джаг поднимался вверх, его сердце билось все сильнее и сильнее. Пузырьки, конечно же, сейчас начнут лопаться. По‑другому и быть не может. Это всего лишь вопрос секунд.
Но вопреки всем ожиданиям, ничего не произошло, и когда он вынырнул на поверхность озера, сверкающая гроздь по‑прежнему свисала с его руки.
Уперев руки в бедра, Джетро доброжелательно смотрел на него.
– Великолепно! Великолепно! – одобрительно воскликнул он. – Теперь ты научишься раскладывать их, а затем – снова под воду, день еще только начался.
Слегка оглушенный тем, что услышал, Джаг пошел следом за Кипом. Легкие хрипели, виски побаливали, но в данных обстоятельствах Джага это беспокоило меньше всего. Он не мог отвести изумленного взгляда от блестящих шариков, находившихся в сетке.
Поверхность странных пузырьков отливала всеми цветами радуги, напоминая разводы жидкого мыла.
Кип вошел в дощатый барак, прилепившийся к скале.
Тысячи газовых шариков лежали там на полках и было видно, что большое их количество уже видоизменилось.
Они потеряли свою привлекательность, став стекловидными, мутными. Ни один из шариков еще не блестел жемчужным блеском. Сейчас их можно было сравнить разве что с глазами дохлой рыбы, выложенными для какой‑то мрачной церемонии.
– Не тяни, – посоветовал Кип. – Осторожно, без толчков, опустоши свою сетку. Гроздь не должна распасться, коснувшись решета, иначе все пропало! Все пузырьки полопаются.
Кивнув, Джаг послушно последовал его совету. Но его руки оказались неловкими, и скопление развалилось: шарики лопались один за другим, приводя Джага в отчаяние.
Его удрученный вид вызвал у Кипа и Джетро приступ безумного хохота.
– Не переживай так сильно, – сказал, отдышавшись, начальник участка. – Такое с тобой случится еще не раз. В этом деле нужно набить руку. Хорошо уже то, что ты так быстро смог поднять полную сетку... У некоторых уходят многие дни, прежде чем они добиваются такого результата. К этому ты, кажется, имеешь способности. Остальное придет с практикой. Но тебе не стоит долго стоять здесь, а то переохладишься... Нырни еще три‑четыре раза, и для первого дня будет достаточно. Здесь надо беречь себя, если хочешь долго продержаться!

Глава 8

В течение последующих недель, Джаг проводил под водой по тринадцать‑четырнадцать часов в сутки. Вообще‑то он быстро потерял ощущение времени. В пещере не было ни дней, ни ночей, и каждый час как две капли воды походил на предыдущий.
Вначале, чтобы не выбиться из колеи, Джаг пытался считать количества приемов пищи, но быстро понял, что колония жила замкнутой жизнью, следуя собственным правилам, своим нуждам, и все, что он узнал на поверхности, здесь ничего не стоило.
Загнанные в глубь метеорита, пленники жили в своем ритме. Просыпаясь, они бросались в воду, выйдя из воды, находили убежище во сне. Время в подземелье словно бы растворялось. С каждым разом Джаг мог находиться под водой все дольше и дольше. Он погружался, позволял течениям подхватить себя, прикасался по ходу к кустикам голубоватых водорослей, которые приветствовали его успокаивающим светом.
Достигнув щели‑"производительницы" газовых пузырьков, он набирал их полные горсти, наполняя сетку за меньшее, чем для того требовалось, время.
Что‑то похожее на доверие зародилось между человеком и этими странными пузырьками. Они позволяли ему ласкать себя, иногда деформировались, но никогда не лопались. Ему нравилось проникать в центр какой‑нибудь огромной грозди, чувствовать почти неосязаемую материю, катящуюся вдоль его тела, заставляющую его приятно поеживаться от тысяч прикосновений. Это был уже не промысел, а почти признание в любви.
На стеллажах "дозревания" пузырьки медленно твердели и становились перламутровыми. Но иногда пузырьки лопались, оставляя после себя лишь тонкую сверкающую пыль, и никто не мог объяснить, что являлось тому причиной.
На восьмой день, когда приятели ели, сидя у скалы рядом с водоемом, Кавендиш вдруг ударил себя кулаком по колену.
– Происходит что‑то странное, – негромко сказал он. – Что‑то ненормальное! Мы торчим здесь уже, наверное, лет сто, но до сих пор не составили даже приблизительного плана побега! Я уверен, что ты и думать забыл о внешнем мире, о том, что существует за пределами это чертовой пещеры! Или я ошибаюсь?
Занятый поглощением кукурузного супа, подслащенного патокой, Джаг замер с ложкой у рта и удивленно приподнял брови.
Разведчик был прав. Действительно, он, всегда такой деятельный и свободолюбивый, обожавший открытые пространства, сейчас вел себя, как примерный заключенный.
В первый вечер, пребывая в возбужденном состоянии, он обошел лагерь, присматриваясь к людям, пытаясь уловить в них нетерпение, увидеть понимающие взгляды.
Тщетно. В лагере уже образовались кланы: старожилы отгородились от вновь прибывших, а те, в свою очередь, разбились на группы. Жалкий раскол, не имевший под собой никакой реальной почвы.
Тогда Джаг решил немного выждать. Поговорить по душам с остальными пленниками не представлялось возможным, поскольку поблизости всегда находился Джетро, который, несомненно, продался амазонкам.
Той же ночью, еще не остывший от желания вырваться на свободу, Джаг бродил неподалеку от единственного, на первый взгляд, выхода: подъемника. Однако Джага постигло быстрое разочарование. Ни свисавшего кабеля, ни противовеса, – ничего не было в прямоугольной шахте, вырубленной в скале. Ее гладкие стены терялись во тьме, уходя на сотню метров вверх.
– Глухой номер, приятель, – прошептал чей‑то голос совсем рядом, и Джаг непроизвольно вздрогнул.
Он даже не услышал, как к нему кто‑то подошел. Обернувшись, Джаг увидел парня примерно такого же возраста, как и он сам, но тот был намного ниже его и более скромной комплекции. Длинные светлые волосы незнакомца были зачесаны назад, собраны на затылке в "конский" хвост и перевязаны ярко‑красной тесьмой. На его ничем не примечательном лице застыло безучастное выражение. Но Джага поразили его разноцветные глаза – один голубой, второй зеленый, – смотревшие, казалось, прямо в душу.
Удивленный Джаг молчал, и парень кивнул в сторону подъемника.
– Все кабели, как и система подъема, находятся снаружи, – объяснил он. – Поэтому побег этим путем невозможен. Кроме того, наверху постоянно дежурит охрана.
Внимательно выслушав его, Джаг еще раз осмотрел темный колодец. Пожалуй, никому не удалось бы добраться до поверхности без соответствующего снаряжения. Да и действовать требовалось совершенно бесшумно и незаметно, что представлялось невозможным, учитывая сложившиеся в лагере взаимоотношения.
Джага охватило любопытство, и он собрался забросать вопросами своего собеседника, но тот уже исчез. Он ушел так же незаметно, как и пришел, оставив Джага в недоумении. Тот даже подумал, уж не привиделся ли ему этот светловолосый парень.
С того вечера Джаг занимался лишь тем, что нырял, стараясь как можно больше собрать пузырьков. О побеге он даже не думал, что было на него совсем не похоже.
– Ты прав, – ответил он Кавендишу. – Я не знаю, что со мной происходит, но в голове у меня пусто. У меня такое впечатление, будто все, что существует вне этой пещеры, – вторично... Я думаю лишь о том...
– ...как бы побыстрее нырнуть! – отрезал разведчик. – Я это знаю, потому что испытываю то же самое. Когда я оказываюсь под водой, я ощущаю себя таким счастливым, как никогда в жизни. Мне хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Даже ночью я просыпаюсь от нестерпимого желания броситься в это отравленное болото. Ты понимаешь? А ведь я никогда не был любителем плавания!
Во взгляде Джага появилась обеспокоенность.
– Вода... – словно во сне проговорил он. – Из нее действительно не хочется выходить. Это как головокружение, хочется спускаться все ниже и ниже...
Кавендиш сплюнул на землю.
– Мы подпитаны наркотиком, одурманены паразитом, если тебя интересует мое мнение, – проворчал он глухим голосом. – Других объяснений я не вижу. Эти гнусные твари прививают нам свой вкус к водной среде!
Джаг опустил ложку в миску с супом.
– Думаю, так оно и есть! – завелся разведчик. – Мы подверглись влиянию медуз. Они защищают нас от яда, но постепенно берут под свой контроль наш мозг! Ты отдаешь себе отчет, что мы почти довольны своей судьбой, и что единственно важным для нас является пребывание в этом вонючем липком озере? – поскольку Джаг не возражал, Кавендиш продолжил: – Если пустим дело на самотек, то никогда отсюда не выберемся по той простой причине, что не будем испытывать в этом необходимости. При такой системе, когда нет ни ключей, ни замочных скважин, ни сторожевых собак, мы сами себе надзиратели!
Ошеломленный столь очевидным выводом, Джаг отшвырнул свою миску. Неожиданно у него пропал аппетит. Он прекрасно осознавал, что водная среда и мокрые подземелья становятся для него все более привлекательными, но понятия не имел, как от этого излечиться.
Радикальное решение проблемы заключалось в том, чтобы сорвать со спины паразита, но в настоящий момент это ничего не решало, так как у приятелей не было даже приблизительного плана побега. Кроме того, Джетро мгновенно пресечет любые их попытки бегства.
С другой стороны, если они ждали так долго...
Джаг почувствовал, как ледяные мурашки пробежали у него по спине. Никогда еще он не попадал в такую западню.
– Если мы будем бездействовать, – сказал он Кавендишу, – поверь мне, мы начнем сходить с ума, забудем о существовании внешнего мира и о том, кто мы есть в действительности.
– Так оно и есть, – согласился разведчик. – Ты видел остальных?.. Они работают, как одержимые. Ныряют, всплывают с полными сетками пузырей, снова ныряют, всплывают, и так без конца. Настоящие роботы! Ты пробовал разговорить их, вытащить хотя бы слово? Глухо! Они не отвечают! Они разучились даже ругаться! Иногда мне кажется, что они не видят и не слышат меня! Да ты посмотри, как они едят! Извиваются, словно черви, стремясь, чтобы озеро всегда находилось в их поле зрения. Такое впечатление, будто они боятся, что оно вдруг высохнет!
– Это действительно так, – кивнул Джаг. – Я никогда не слышал, чтобы они разговаривали о женщинах или о сексе, как это происходит во всех тюрьмах. Такое впечатление, что их мозги заняты чем‑то более важным.
– Водой! – убежденно произнес Кавендиш. – Медузам становится неуютно от долгого пребывания на суше и тогда они внушают своему хозяину желание постоянно находиться в воде. Надо быть бдительным и все время держать себя под контролем, чтобы сохранить ясность ума. Иначе нам никогда не выбраться из этой пещеры. Джаг машинально кивнул, соглашаясь с разведчиком. Но он боялся, что стоит ему погрузиться в воду, как от всех этих доводов не останется и следа.
Опасения Джага подтвердились, потому что в течение последующих дней ни он, ни Кавендиш ни разу не возвратились к прежней беседе.
Продолжительные подводные блуждания, казалось, в буквальном смысле промывали мозги. Как только Джаг оказывался в воде, он напрочь забывал свое человеческое прошлое, человеческую жизнь, и все приключения, которые привели его сюда. Он превратился лишь в видимость человека, лишенную сознания, перестал думать и жил только ощущениями: холод, тепло, гладкое, шершавое, быстрое течение или медленное...
Его мозг тупел, слова забывались. Осязательные же способности, напротив, развились до совершенства.
То же происходило и с Кавендишем, но мужчины уже давно перестали разговаривать друг с другом. В свободное время, они бродили взад‑вперед или торчали в палатке, ни к чему не проявляя интереса.
Иногда под водой Джагу встречались рыбы: черные и плоские, с длинными перепончатыми плавниками. Они ничуть не пугались, позволяли подплывать к себе и даже трогать.
Со временем выяснилось, что искать пузырьки было не только сложно, но и опасно. Выход газа никогда не происходил в одном и том же месте. Где‑то иссякнув, он вдруг появлялся там, где раньше его не было, подчиняясь каким‑то таинственным процессам, происходящим внутри метеоритного ядра.
К концу второй недели пребывания в подземной пещере Джаг и Кавендиш, плывя рядом друг с другом, впервые встретили рыбу‑шар.
И хотя они были тщательно проинструктированы насчет такой встречи, их онемевшие мозги не сразу приняли верное решение.
К счастью, рыба, преградившая им путь, была небольших размеров. Но все‑таки ныряльщики потеряли несколько драгоценных секунд, глупо рассматривая ее вытаращенными глазами.
Тем временем рыба‑шар, величиной с крупный апельсин, стала пожирать серебристые шарики, которые выскакивали из щелей в стенке тоннеля. Она втягивала их в себя, словно пылесос, тело рыбы стало увеличиваться и быстро достигло размеров футбольного мяча. Ее кожа растянулась и стала полупрозрачной. Сквозь нее даже просматривались внутренние органы.
И вот, когда уже казалось, что рыба вот‑вот лопнет, она вдруг медленно скользнула в направлении пловцов.
Только тогда Кавендиш, положив руку на плечо Джага, вывел его из оцепенения и кивком головы дал понять, что им лучше убраться подобру‑поздорову.
Рыба‑шар могла выстреливать поглощенный газ силой настоящей пушки. Именно так утверждал Джетро, и не было причин не верить ему. По его словам, рыба выплевывала газовый шар, который мчался в воде с убийственной силой артиллерийского снаряда. Попав в цель, газовая "пуля" взрывалась и ударная волна причиняла жертве серьезные травмы. В качестве примеров, Джетро описывал различные случаи проломов черепа, разрывов селезенки, печени, легких, вывихов суставов, смещений позвонков. В общем, он перечислил полный набор радостей, которых следовало избегать, если ты еще не потерял желания дышать свежим ветром.
Оглушив свою жертву, рыба‑шар набрасывалась на нее и высасывала всю кровь до последней капли.
– Это безжалостная взрывчатка‑вампир! – закончил Джетро свой рассказ. – Бойтесь этих тварей, как чумы, и даже больше. Существуют такие экземпляры, газовый шар которых может разнести стенки тоннеля. Однажды я видел типа, который попал под такой снаряд из сжатого воздуха. Я не стану рассказывать, на что он стал похож, просто представьте себе человека, который пытался остановить стадо бизонов голыми руками!
Обретя вдруг ясность ума, Джаг шевельнулся и резко повернулся на бок. Не так быстро, как ему хотелось бы, но плотная вода тоннеля не позволяла делать резкие движения.
Кавендиш устремился вглубь, изо всех сил стараясь поднять облако мути, которое прикрыло бы их бегство. Своими беспорядочными движениями он задевал водоросли, которые тотчас начинали излучать свет.
Рыба‑шар тем временем выбирала удобную позицию для залпа.
Не желая сдаваться без борьбы, Джаг поискал глазами какое‑нибудь оружие, но ничего, кроме рассыпанных по илистому дну камней, не увидел.
Чувствуя наступавшую на пятки смерть, мужчины плыли с максимальной скоростью, на которую были способны, но круглый, раздувшийся шар не отставал...
Помогая себе резкими движениями хвоста, поигрывая плавниками, рыба‑шар то и дело меняла направление, пытаясь выбрать идеальную позицию и одним залпом накрыть сразу двух пловцов. В сущности, она играла с ними, словно осознавала свою разрушительную мощь и явное превосходство.
В тот момент, когда Джаг бросился в боковой тоннель, рыба выплюнула свой грозный снаряд.

Глава 9

Под напором массы сжатого газа вода вспенилась и забурлила.
Резко прогнувшись, Джаг увидел, как в десяти сантиметрах от его груди пронеслась блестящая сфера. Молниеносная серебристая струя походила на клинок шпаги.
Сверкающий шар врезался в стенку штольни и взорвался с глухим звуком. Возникший чудовищный водоворот бросил Джага на скалу. Резко возросло давление, и Джагу показалось, что на него обрушилась невидимая стена. Будто сжатый гигантскими тисками, Джаг чувствовал, что у него вот‑вот лопнет череп. На несколько секунд у него все поплыло перед глазами. Ударная волна с разрушительной силой прошлась по тоннелю, поднимая тучи ила, откалывая известковые отложения, срывая со стенок и превращая с бесформенные комки длинные пряди водорослей. Наступил кромешный мрак.
Испуганного, оглушенного Джага подхватило сильное течение. Мимо, в илистой мгле, промелькнуло тело Кавендиша. Оглушенный разведчик плыл лицом вверх. Джаг схватил его за руку и, беспрестанно оглядываясь, потащил за собой в тщетной надежде на то, что им удастся спастись от рыбы‑шара. Но фортуна и на этот раз повернулась лицом к двум приятелям: Джаг заметил грот... От волнения он замер на какое‑то мгновение, а затем заработал ногами с утроенной силой. Через несколько секунд Джаг и Кавендиш были уже вне досягаемости всесокрушающего противника.
Лицо разведчика посерело, из носа текла кровь. Джаг перевернул его на бок и попытался нащупать пульс. Пульс стучал ритмично, но это не успокоило Джага. Кавендиш, судя по всему, угодил под прямой удар волны. Вполне возможно, что он получил серьезные травмы.
Прошло несколько минут, которые показались Джагу вечностью, прежде чем разведчик наконец зашевелился. Его несколько раз стошнило сгустками измочаленных водорослей.
– Где мы? – спросил он, приподнявшись на локте и осматриваясь вокруг.
– В воздушном кармане, – объяснил Джаг. – Подождем, когда рыба‑шар уберется подальше. Как ты себя чувствуешь?
Разведчик подавил зевок.
– Примерно так, как если бы по мне пронеслось стадо буйволов, – проворчал он. – Но, в принципе, я готов к бою.
– Пока ты приходил в себя, у меня возникла одна идея, – сказал Джаг, вставая. – Подожди меня здесь.
– А куда мне отсюда деться? – буркнул разведчик.
Убедившись, что его напарник окончательно пришел в себя, Джаг осторожно двинулся вперед. Грот заинтриговал его и возродил надежду на побег. В какой‑то степени нападение рыбы‑шара явилось для компаньонов своего рода благословением. Оно подействовало на них, как электрошок, и вывело из болезненного оцепенения, напрочь лишавшего всякой инициативы.
Понимая, что это состояние просветления долго не продлится, Джаг с бешено колотящимся сердцем принялся обследовать грот в надежде обнаружить какую‑нибудь галерею, которая напрямую выведет его в пустыню. Вполне возможно, что где‑то поблизости имелся выход, о существовании которого никто не знал.
А почему бы и нет? В этом мире возможно все.
Неловко передвигаясь, Джаг лавировал между торчавшими снизу острыми пиками известняковых отложений. Темнота рассеивалась неверным светом фосфоресцирующих растений.
Вскоре Джаг установил, что грот является перекрестком большого количества узких штреков, по которым можно было передвигаться только на коленях.
Джаг опустился на корточки, чтобы обследовать один из таких ходов, и заметил на иле какой‑то след.
Это был отпечаток перепончатой когтистой лапы.
Охваченный паникой, Джаг стал лихорадочно осматривать темные провалы смежных тоннелей.

* * *

У Джага оборвалось сердце. Между коническими колоннами сталактитов он заметил чью‑то зловещую тень.
Какое‑то животное с блестевшим, словно мокрая резина, телом медленно приближалось. Длиной оно было около двух метров, и его зрачки светились в темноте зеленоватым светом.
Застигнутый врасплох, Джаг начал медленно отступать. Вот когда ему пригодилось бы оружие! Без него из этой ситуации не выкрутиться. Внезапно Джаг вспомнил об остром сталактите, который заметил в том месте, где оставил Кавендиша. Бросившись обратно, Джаг резким движением выдернул сталактит из грязи.
– Что ты задумал? – спросил разведчик, обеспокоенно наблюдая за его действиями.
– Не дергайся, – прошептал Джаг. – Тут неподалеку прячется какое‑то животное, похожее на ящерицу, только очень большую. Я должен убить его раньше, чем оно бросится на нас.
– А не лучше ли нам уйти под воду? – предложил разведчик, осторожно посмотрев через плечо.
– Ты думаешь, эта тварь не умеет плавать? – усмехнулся Джаг.
Крепко сжимая каменное копье в руке, он приготовился к бою. Джаг знал, что имеет право лишь на одну‑единственную попытку. Бросок должен обязательно достичь цели, стать смертельным.
Животное стояло неподвижно. Его глаза полыхали во тьме двумя зелеными огнями. Хвост с чавкающим звуком беспокойно бил по илистому дну тоннеля. Казалось, что тварь нервничает.
Джаг медленно поднял руку с каменной иглой и одним прыжком приблизился к противнику. Теперь их разделяло не более двух метров. Это был громадный тритон, подобный тем, которых использовали амазонки в качестве сторожевых собак.
Из широко разинутой пасти торчали острые, как бритва, клыки. Тритон прерывисто дышал. Его горло, покрытое тонкой, почти прозрачной чешуей, спазматически подрагивало.
Джаг прикинул, что находится в удобной позиции, и напряг все мышцы, готовясь метнуть свой снаряд, но в этот момент тритон приподнял дрожавшую лапу и невнятно произнес:
– Постой... Не... убивай меня...
Джаг замер с поднятым в руке каменным копьем.
Поначалу он подумал, что стал жертвой галлюцинации – другого объяснения просто не было. Но ужасная пасть, утыканная клыками, разжалась с болезненным усилием и еще раз произнесла:
– Не... уби... меня... Я... объ...ясню... тебе... поооз... жееее...
Ошарашенный Джаг опустил руку и выронил копье, которое вонзилось острием в ил. Затем он провел рукой по лицу, почувствовав внезапное головокружение.
Животное воспользовалось этой паузой, скользнуло в смежную галерею и скрылось в темноте.
Взволнованный Кавендиш, пошатываясь, подошел к Джагу.
– Что случилось? – всполошился он, внимательно разглядывая Джага с ног до головы. – Господи, ты белый как смерть!
– Тритон... – пробормотал Джаг. – Он... Он разговаривал со мной... Он попросил меня не убивать его.
Нахмурившись, Кавендиш внимательно осмотрелся по сторонам.
– Какой тритон? – наконец спросил он.
– Он был здесь! – занервничал Джаг, показывая рукой. – Вот остались его следы.
– А тебе не кажется, что ты бредишь?
– Конечно, это похоже на бред, я сам еще не до конца поверил, но тем не менее тритон заговорил со мной. Зачем бы я стал врать? Какая мне от этого польза?
Разведчик озадаченно нахмурил лоб.
– Откровенно говоря, я не вижу... – смущенно пробормотал он, почесывая затылок.
– Вспомни об Энджеле, – с нажимом произнес Джаг. – Ты и тогда не верил моим словам. И тем не менее, все оказалось правдой. Существовали как охотники, так и люди‑птицы.
Прижатый к стене неопровержимыми доводами, разведчик сдался.
– Хорошо, – согласился он. – Я готов допустить, что ты что‑то видел. Но ведь раньше ты никогда не разговаривал с ящерицами.
– Я не разговаривал с ней, говорила только она!
Кавендиш пожал плечами.
– Ты играешь словами!
Оскорбленный Джаг развернулся и направился к воде.
– Эй! Ты куда? – закричал разведчик.
– Я возвращаюсь в лагерь, потому что с тобой невозможно разговаривать.
– Ты слишком чувствителен.
– Мне не нравится, когда мои слова ставятся под сомнение.
Разведчик надул щеки.
– Тритон... Говорящий тритон... Есть о чем поговорить, разве нет?
Джаг бросил на него язвительный взгляд.
– А если бы ты, находясь на поверхности, услышал о чертовых газовых шариках, которые превращаются в жемчужины, о медузах, которые позволяют людям дышать в этом черном дерьме. Ты поверил бы в это?
– Нет, – признался Кавендиш.
– И тем не менее это так! – отчеканил Джаг. – Так вот, если хочешь знать мое мнение, тебе бы следовало поразмять мозги, потому что, возможно, мы будем без конца сталкиваться с невероятными вещами. Не забывай, что эта каменная глыба, которая нас "приютила", упала с неба. Мы не знаем, что творится в космосе.
– Ты прав, – неожиданно быстро согласился разведчик. – Мне нелегко это признать, но ты прав.
– Я видел тритона, и он разговаривал со мной, – продолжал настаивать Джаг.
– Вполне возможно, – признал разведчик.
– У тебя есть объяснение этому?
Прозрачный взгляд Кавендиша едва заметно затуманился.
– Может быть, – тихо сказал он. Не очень, правда, логично, но мы и так живем в мире, где все шиворот‑навыворот...
– Выкладывай!
– Этот паразит, который превратил нас в одногорбых верблюдов, дал нам возможность обитать в воде, разве не так?
– Абсолютно верно.
– Так почему бы не предположить, что мы заодно научились понимать язык некоторых животных?
Джаг кисло усмехнулся. Эта версия показалась ему высосанной из пальца, но предложить другую он не мог. В принципе, в создавшейся ситуации были уместны любые предположения.
– Я вижу, что не убедил тебя, – заметил разведчик. – Но лично мне эта гипотеза кажется вполне правдоподобной. Если ты дышишь и плаваешь, как рыба, почему бы тебе не говорить на языке рыб?
– Рыбы не говорят! – возразил Джаг.
– Верно, – согласился Кавендиш, на мгновение смутившись. – Но кто тебе сказал, что они ничего не слышат?
– Не исключено, конечно, что они слышат, но к чему ты клонишь? Я имел дело с тритоном, понимаешь? С тритоном, а не с рыбой!
Разведчик досадливо поморщился.
– Ты сбиваешь меня с мысли! – разозлился он. Я хочу сказать, что с этой тварью на спине мы, возможно, стали понимать язык животных, вот и все!
Джаг поднял руку.
– Остановимся на этом, – сказал он. – Давай лучше попробуем добраться до лагеря. Наверное, там уже волнуются.
– Что ты говоришь?! Извелись бедняги! – ухмыльнулся разведчик. – Да им наплевать на нас! Сволочи, мы окружены сволочами! Мы разбиваемся в лепешку ради них, делаем вид, будто верим им, а они просто издеваются над нами! Да, именно так! Давай, ныряй! Вижу, тебе не нравится правда! Если я когда‑нибудь решу умереть, ты не отговоришь меня, сколько бы ни старался!
Выплеснув свои эмоции, разведчик нырнул в темную воду и быстро нагнал Джага, который плыл осторожно, пытаясь не прозевать атаку рыбы‑шара.
Проплыв опасный участок, они очутились в центральном тоннеле. По пути Джаг запоминал многочисленные ориентиры, следуя которым можно было бы добраться до воздушного кармана.
Возвращение было изнурительным, так как пловцы были совершенно измотаны.
Когда они вынырнули в центре озера, старый Джетро отругал их, поскольку они не выполнили свою норму по сбору пузырьков.
Уставший Джаг отошел в сторону и лег, не обращая никакого внимания на обвинения начальника, который даже не поинтересовался, что сними произошло.
Вообще‑то Джаг был слегка обижен и уязвлен тем, что Кавендиш не проявил достаточного интереса к эпизоду с говорящим тритоном.
Но Джаг не мог долго злиться, ибо сейчас и сам сомневался в том, что произошло в воздушном кармане.

Глава 10

Прошла еще одна неделя. Захваченные однообразным ритмом жизни лагеря, Джаг и Кавендиш возобновили ныряние и проводили под водой самые приятные часы, гоняясь за серебристыми газовыми пузырьками.
Рыба‑шар больше не попадалась им на пути, и жизнь снова вошла в однообразное русло.
Однажды утром начальник участка объявил, что им дается день отдыха.
Услышав эту новость, Кип откровенно ухмыльнулся.
– Осторожно, парни, – бросил он многозначительно. – У нас будут гости. Сейчас придут самки за созревшими жемчужинами, и они непременно прихватят с собой нескольких жеребцов.
Он не врал. Час спустя визгом ржавых роликов заявила о себе спускавшаяся в пещеру кабина подъемника.
Дюжина вооруженных до зубов женщин твердо стояла на платформе.
Среди них была и бритоголовая, которая руководила всем хозяйством.
– Ну и ну, – произнес Кип. – Сама хозяйка пожаловала. Будьте уверены, парни, она прибыла за "свежатиной". Горе тому, кто окажется не на высоте!
Подъемник остановился, и охранницы тут же заняли позицию таким образом, чтобы в случае необходимости накрыть огнем все пространство гигантской пещеры.
Даже мельком не взглянув на заключенных, Джедия направилась в помещение, где созревали жемчужины. Старик откровенно раболепствовал перед ней.
Прошло добрых полчаса, прежде чем пара вышла из барака. Джедия несла пузатенький кожаный мешочек, в котором находились готовые жемчужины. Целое состояние!
Подойдя к подъемнику, толстуха откровенно похотливым взглядом прошлась по строю заключенных.
Прежде чем взобраться на платформу, она шепнула несколько слов одной из надзирательниц. Та подошла к строю и стволом своего автомата принялась указывать на мужчин.
– Ты, ты, ты... – говорила она, продвигаясь вдоль шеренги ныряльщиков.
Джаг оказался в числе избранных, но к этому он был готов.
Он увидел, как взгляд черных глаз Джедии задержался на нем.
– На платформу, быстро! – приказала охранница. – Руки на затылок!
Джаг послушно влился в группу избранных и прошел мимо Кавендиша, который даже не взглянул в его сторону. Не потому, что он испытывал чувство зависти к "счастливчикам", просто разведчик снова потерял связь с реальностью.
К тому же, после приключения с рыбой‑шаром, приятели не перебросились и десятком слов. Джаг взошел на платформу, окруженную металлической сеткой с ромбовидными ячейками. С пронзительным скрежетом закрылась предохранительная решетка, и подъемник пошел наверх.
По мере того, как он поднимался, мрак внутри колодца рассеивался, уступая место искусственному освещению, создаваемому ацетиленовыми светильниками, которые зажигались в исключительных случаях, иначе говоря, когда подъемником пользовалась Джедия.
Когда подъемник достиг поверхности, Джаг отпрянул и прищурился, до боли ослепленный танцующим светом.
Температура воздуха тоже показалась ему невыносимой. Когда он вышел наружу, и в лицо ему ударил ветер пустыни, Джаг резко качнулся назад. Мир, который окружал его, показался ужасно сухим, иссушенным, горьким.
Враждебный мир!
Жаркий воздух жег кожу, как огненное дыхание, как струя обжигающего пара. Сияющее солнце вонзало в глаза раскаленные иголки, и Джаг застонал. Задыхаясь, словно помощник кочегара, наглотавшийся угарного газа, он зашатался, едва держась на ногах. Поверхность земли представлялась ему огромной печкой, горнилом, которое жгло его кожу и иссушало слизистую оболочку гортани и носа.
У Джага закружилась голова, когда он вспомнил, как, спустившись в шахту, был поражен ужасной влажностью. Потрясенный, он спрашивал себя, как ему удалось так быстро перейти из одной крайности в другую. В этом угадывалось влияние паразита, присосавшегося к его спине.
Бросив быстрый взгляд на других пленников, Джаг убедился, что и они испытывают те же муки. Однако легче ему от этого не стало.
Безразличные к чужой боли, охранницы прикладами подталкивали их к строению из красного листового железа.
– Вперед, побыстрее! – командовали они. – Нет времени погружаться в мечты! Вас надо как следует отмыть! От вас воняет тиной, как от утопленников!
Дверь отошла в сторону, и они вошли в примитивную душевую. В каждой кабинке лежало черное мыло и щетки с жесткой щетиной.
Поначалу Джаг мылся с истинным удовольствием.
Однако очень быстро он почувствовал недомогание. Вода показалась ему кислой по сравнению с водой из черного озера. Возможно, дело было в том, что эта вода поступала из "нормального" источника, а не из глубин гигантского метеорита.
Впрочем, Джаг понимал, что в нынешнем своем состоянии не может мыслить логически.
Вскоре он перестал тереть себя щеткой, так как на груди появилось покраснение, и он почувствовал нестерпимый зуд.
– Вытирайтесь! – отдала команду надзирательница, перекрывая воду. – Рядом находятся комнаты. Каждый занимает одну из них и ждет, когда к нему придут.
Безучастные ко всему, пленники шли по коридору, покрытому резиной. Все происходило при абсолютном молчании: каждый замкнулся, ушел в себя. Затуманенные глаза не останавливались ни на чем, будто им вообще не на что было смотреть. Мозг фиксировал информацию, но не анализировал ее. Все сводилось к простой констатации фактов, причинные связи не устанавливались. Мужчины жили в сиюсекундном настоящем и ни о чем не думали.
Джаг не испытывал никакого желания с кем‑либо заговорить. Неспособный собраться с мыслями, он смотрел на спутников, не видя их. Там, внизу, общения практически не существовало, за исключением общепринятых банальных фраз. Здесь было еще хуже. Сознание словно замерло, остались только инстинкты.
Джаг вошел в какую‑то крохотную комнату, площадь которой составляла не более четырех квадратных метров. Стены были обшиты перфорированными панелями, а металлический пол покрыт ворсистыми ковриками. Пища и вино уже ждали на подносе, стоявшем на куске облицовочного камня. В углу находилась какая‑то ослепительная никелированная установка, совершенно не вязавшаяся с обветшалым видом комнаты.
Оценив размеры своего временного пристанища, Джаг машинально сел на ложе и принялся есть. Он не был по‑настоящему голоден, но инстинкт побудил его к принятию пищи. Он должен был любой ценой поддерживать свой организм, чтобы быть готовым ко всяким неожиданностям. Это проверенное спасительное средство уже не раз выручало его в других обстоятельствах. Именно таким образом он смог несколько месяцев назад пересечь практически из конца в конец ужасное смертельное болото, образовавшееся после падения орбитальной станции с атомными двигателями. При этом Джаг тащил на своих плечах Кавендиша.
Он ел чисто механически, не задумываясь над своими действиями, не ощущая вкуса того, что проглатывал, не испытывая никакого удовольствия от пищи. Точно с таким же отсутствием ощущений он пил, будучи не в силах определить, глотает ли отвратительное низкосортное пойло или пьет виноградное вино высшего качества.
Едва он закончил есть, как тихо открылась дверь, и на пороге появилась Джедия.

* * *

Одетая в свои неизменные просторные кожаные одежды, она несколько секунд смотрела на Джага, потом вошла в комнату, оставив за собой дверь открытой.
– Ну что, красавчик! – бросила она, приближаясь к тюфяку. – Чувствуешь себя готовым к бою? Восстановил силы?
И, не дождавшись ответа, начала раздеваться. Под одеждой у нее ничего не было, и она оказалась не такой толстой, как казалось на первый взгляд.
Ее лобок, как череп и брови, был тщательно выбрит. Видимо, Джедия была противницей всякого волосяного покрова на теле. У нее были мощные, без капельки жира, бедра, плоский зад, круглый торс и груди, которые скорее походили на грудные мышцы культуриста, нежели на яблоки любви. Вообще она здорово смахивала на мужчину. Внимательно рассматривая ее, Джаг непроизвольно содрогнулся.
Заметив его реакцию, хозяйка шахты развеселилась.
– Я тебя не очень воодушевляю, да? – ухмыльнулась она, почесывая бок. – Можешь быть уверен, что и ты не в моем вкусе! Но, тем не менее, разденься...
Джаг снял подобие бермуд из черной эластичной ткани, которые носил днем и ночью, и бросил их к импровизированному обеденному столу.
– Надо признать, что ты прекрасно сложен, – оценила Джедия, сев на биде и приступив к интимному туалету, сопровождаемому журчанием и характерным плеском воды, – но это еще ни о чем не говорит! Мне доводилось видеть богатырей, оснащенных приборами размером с предплечье! Конечно, длина и толщина впечатляют, но это еще не все...
Она встала, бесстыдно вытерла промежность мягким бумажным полотенцем, внимательно осмотрела его в поисках только ей одной известных следов.
– Никогда не следует доверять внешнему виду, – продолжала она, – и, особенно, делать поспешные выводы. Предполагают, что у крупных женщин дымоход с сильной тягой, но что касается меня, это совершенно не так. Лично у меня очень маленькая "кошечка". Ты не смог бы ввести в нее даже кончик своего "поршня".
Увидев застывший, изумленный взгляд Джага, она разразилась смехом и бросила салфетку в биде, наполовину заполненное водой.
– Ты спрашиваешь себя, для чего же ты здесь, так? – посмеивалась она. – Потерпи, скоро все поймешь...
И в этот момент в комнату вошла девушка‑подросток. На ней был фиолетовый халат без рукавов. В руках она держала какой‑то предмет, обернутый куском шелковой ткани. Девушка закрыла дверь и похотливой походкой направилась к тюфяку.
– Это Жемчужина, – сказала Джедия, кивнув в ее сторону. – Я не стану объяснять, почему ее так зовут, ты все поймешь сам.
Затем, обращаясь к девушке, она бросила:
– Я не знаю, как его зовут, но в визитной карточке он не нуждается! У него есть штырь в самый раз для твоего паза!
Большие черные глаза девушки остановились на вялом члене Джага, и на ее лице появилась жадно‑похотливая гримаса.
Вблизи она уже не казалась такой юной. Безусловно, она была молода, но давно достигла половой зрелости. У нее было очень привлекательное личико, а ротик с пухлыми губками напоминал вишенку.
Не говоря ни слова, она начала снимать с себя одежду. Одно движение руки – и халатик соскользнул на пол, наделав шума не более, чем перо, упавшее на воду.
Увидев девушку обнаженной, Джаг понял природу происхождения ее имени. Ее пупок украшала большая жемчужина, а по центру черных кудряшек лобка проходила нитка более мелких жемчужин, нанизанных на крючочки золотистого металла. Это необычное украшение шло сверху вниз вдоль складок молочно‑белой плоти.
– Как ты ее находишь? – поинтересовалась Джедия, подойдя к ней. – Ты видишь изящество линии шеи, форму бедер, рельеф груди? А ее попка? Ты только посмотри на ее попку! Ты должен быть осторожен и не слишком грубо с ней обращаться. Начинай, – сказала она, обращаясь к девушке, – доведи его до нужной кондиции.
Не заставляя себя долго уговаривать, Жемчужина села на тюфяк рядом с Джагом. У нее была нежная кожа, от которой исходил терпкий мускусный запах. Она прижалась к нему теплым телом, но когда Джаг захотел ее поцеловать, она воспротивилась.
– Ее рот принадлежит мне! – заявила Джедия, наблюдая за ними. – Она тебе его не даст. По крайней мере, если я ей не прикажу.
Чуть смутившись, Джаг тем не менее начал пробуждаться. В его апатичном мире появилась брешь, через которую пульсирующими струями возвращались рассудок и ясность ума.
В одно мгновение он обрел какую‑то часть своих атрофированных умственных способностей, как тогда, когда спасался от рыбы‑шара.
В данной обстановке это проявилось через животное желание, от которого мучительно восстало мужское достоинство.
– Ты производишь на него впечатление! – хохотнула Джедия, совершенно ошибаясь относительно истинных причин мощи Джага.
Трясясь, как в лихорадке, потеряв голову от неожиданного неукротимого желания, Джаг опустил руку к животу партнерши.
Но ему никак не удавалось просунуть руку между ног девушки – она нервно уклонялась от его ласки – и тогда Джаг припечатал ее спиной к ложу, намереваясь разобраться в причинах своей неудачи. Хозяйка шахты резко оттолкнула его ногой.
– Спокойно, – сказала она. – Ты обыкновенный самец, который сразу же хочет получить желаемое. Сожалею, но здесь законы устанавливаем мы, и ты должен подчиняться.
Опустившись на колени, она прошлась указательным пальцем, пожелтевшим от никотина, по нитке блестящих жемчужин, которые исчезали между плотно сжатыми ногами молодой женщины.
– Это не только украшение, – объяснила она, раздвигая волосяной покров на лобке. – Это еще и надежный запор. Посмотри!
Заинтригованный Джаг придвинулся ближе, наклонился и с ужасом отметил, что крючочки, на которые были нанизаны жемчужины, выполняли еще и функцию этаких железных челюстей, которые сомкнулись на складках нежной плоти, пронзив их насквозь, и плотно прижав друг к дружке.
– Это тоже принадлежит мне, – информировала его Джедия. – Это слишком драгоценный фрукт для таких ублюдков, как ты! Вы умеете только рыть, разрывать все снизу доверху, тогда как нужно услаждать, ласкать. Свои лучшие чувства вы растрачиваете на собак и лошадей! Вы испытываете большую любовь к животным, нежели к женщинам! Это нормальное явление... среди зверей.
Переглянувшись, женщины заговорщически улыбнулись.
– Ты возьмешь то, что осталось, – продолжала Джедия, – отверстие, предназначенное для испражнений. Это больше подходит для такого примитивного самца, как ты. В любом случае, у тебя всего лишь один инструмент для нас двоих. А теперь, по местам!
Жемчужина тут же прилипла к Джагу. Стоя на коленях, она высоко подняла зад с раздвинутыми ягодицами, демонстрируя борозду, прикрытую блестевшими от влаги волосиками.
Просунув руку между бедер, молодая женщина схватила Джага за мошонку и потянула к себе. Затем она лихорадочно взяла в руку член Джага, провела им по своей канавке, защищенной жемчужинами и подвела его к узкому коричневатому отверстию. Она долго и тщательно устанавливала его, прежде чем начать делать толчки назад, медленно насаживая себя на твердую плоть.
Как только Джаг задвигался быстрее, Жемчужина приподнялась и занялась последними приготовлениями, которые заключались в том, чтобы застегнуть вокруг талии и на бедрах широкий кожаный пояс с тонким и длинным искусственным фаллосом, сделанным из жемчужных колец, соединенных между собой смолой желтого цвета.
Когда эта операция завершилась, Джедия легла на спину, приподняла и развела в стороны ноги и раздвинула руками валики больших губ, раскрыв влажно блестевшую розовую расщелину.
Жемчужина осторожно подалась вперед, направляя перламутровый фаллос ко входу во влажный грот Джедии и медленно ввела его туда на всю длину, "сопровождаемая" Джагом, который все это время не покидал узкого и теплого гнездышка, принявшего его.
Вращая задом, крича и сквернословя, Джедия принимала в себя искусственный член из жемчуга, не останавливаясь ни на секунду.
– Давай! – подбадривала она Жемчужину. – Пронзи меня! Глубже! Ты протыкаешь меня насквозь, но мне это нравится! Господи, до чего же хорошо! Вколачивай глубже, да вколачивай же! Достань до самого дна! Сильнее! Помогай ей и ты, я разрешаю! Пусть он прочистит тебя! Я хочу, чтобы он проталкивал тебя в меня, чтоб мы были друг в друге, чтобы ты глубже проникала в меня! Вперед!
Ветер безумия ворвался в комнату. Через несколько секунд в помещении слышались только хлюпающие звуки, прерывистое дыхание, приглушенные крики, жалобные всхлипы, дьявольские просьбы, сквернословие...
Прижавшись к своей партнерше, сжимая в руках ее мраморные груди, Джаг входил в нее и выходил в бешеном ритме, не всегда точно координируя свои движения с движениями девушки, которая играла свою собственную партию, вонзая одним толчком ужасную перламутровую шпагу в тело Джедии.
Когда движения осады совпадали, Джедия испытывала удвоенную силу толчка, который уминал ее тело и заставлял рычать от наслаждения.
В этой разнузданной игре, ощущения обострялись и вскоре все трио взлетело на вершину волны наслаждения.
Джаг хотел встать, но хозяйка шахты остановила его жестом руки.
– Ты остаешься, – сказала она. – Другие девушки тоже хотят испробовать твою рогатину. У такого бойца, как ты, должно что‑то еще оставаться в резерве.
Снова растянувшись на тюфяке, Джаг заметил следы крови между ног Джедии. Перехватив его взгляд, она ухмыльнулась.
– Нет настоящего наслаждения без страданий! – заявила она и, зажав в руке перламутровый фаллос, добавила: – Каждый раз я добавляю одно кольцо жемчужин. Нужно уметь идти дальше, добиваться лучших результатов. Наслаждение должно быть не только физическим, но и моральным. Я вот спрашиваю себя, что ты из всего этого можешь понять... Ты ведь ни что иное, как усовершенствованное животное!
Она привела себя в порядок, оделась и присоединилась к своей молодой подруге, которая ждала ее у выхода.
Оставшись один, Джаг не успел задать себе ни одного вопроса, ибо дверь открылась и в комнату вошли две самки с похотливыми глазами.

Глава 11

Перекатившись на бок, Джаг неожиданно осознал, что уснул после последней любовной схватки. Следует сказать, что соискательницы были многочисленны и достаточно требовательны.
Через неплотно закрытую дверь до него доносились обрывки разговора. Он понял, что Джедия и ее девушки собрались, вероятно, в коридоре, чтобы перекурить. Горький запах плохого табака постепенно заполнял комнату.
Решив удовлетворить свое любопытство, Джаг бесшумно встал и подошел к двери таким образом, чтобы не быть замеченным надзирательницами.
Обнаженные или одетые только в пеньюары, они стояли, прислонившись к перегородке, беспечные, похотливые, еще мокрые от пота любви, с прилипшими ко щекам прядями волос.
Сизый дым, заполнявший коридор, был таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом.
– Что и говорить, очень жаль, – пробормотала одна из девушек. – В этой партии есть прекрасные образчики... Давно уже не было ничего подобного... Особенно этот Джаг...
Джаг отметил огорчение одной из своих партнерш. Она пришла одна и вела себя не так нахально, как ее товарки, спросила даже как его зовут.
Другая, совершенно голая, пожала плечами, отчего затряслись ее дряблые груди.
– Ничего не поделаешь, – сказала она. – Такова их судьба. Когда начался процесс, ничто не может его затормозить. Те, кто посильнее, сопротивляются дольше, всего лишь. А работа должна делаться...
Дверь барака открылась, появилась Джедия, и разговоры прекратились.
– Все, хватит чесать языками! – бросила хозяйка шахты. – Развлечение закончилось. Пора отправлять их вниз.
Девушки тут же разбежались.
Воспользовавшись суматохой, Джаг поспешно отошел от двери и снова лег на тюфяк, притворившись, что спит. У него трещала голова от того, что он только что услышал. Что означал этот странный разговор? Казалось, надзирательницы сожалели о какой‑то таинственной и неотвратимой катастрофе, смысл которой Джаг не мог уловить. Внезапно в комнату вошла Джедия. Она повернула скрытую движущуюся стенную панель, за которой было окно, перечеркнутое толстыми металлическими прутьями.
В комнату ворвался ослепительный солнечный свет. Джаг непроизвольно отпрянул. Ему показалось, что этот свет может причинить ему боль, что сейчас у него начнет пузыриться кожа, как от "ласки" огня газовой горелки.
Он резко сел, вцепившись руками в тюфяк. Его реакция удивила его самого. Отвратительное ощущение недомогания разлилось по всему телу. Желудок выворачивало наизнанку.
Голубое небо показалось ему отвратительным, а пустыня такой же гостеприимной, как куча гашеной извести. Пейзаж, открывшийся взору Джага, казался ему непереносимым.
– Давай‑ка, вставай! – приказала Джедия с легкой улыбкой на губах. – Все девушки остались довольны тобой, но я думаю, что ты не очень‑то хочешь задерживаться здесь. Я не ошибаюсь?
Ее рот язвительно скривился. Было очевидно, что она знает о мучениях, которые испытывал Джаг.
Пытаясь спастись от укусов солнечных лучей, Джаг перекатился к краю тюфяка и метнулся к умывальнику, находившемуся в углу комнаты, чтобы освежиться.
Несмотря на то, что вода была кислой, она принесла ему некоторое облегчение.
– К подземному миру быстро привыкаешь, не так ли? – ухмыльнулась Джедия. – Я более чем уверена, что не можешь дождаться, когда снова окажешься там.
Джаг растерянно промолчал.
– В пещере вода намного лучше, – продолжала хозяйка шахты. – К тому же сумерки, темнота... А здесь тебе тяжело, да? Вода, свет, жара – все враждебно, все тебя раздражает... Ты чувствуешь себя так, словно с тебя содрали кожу, и ты идешь по пустыне под палящим солнцем, верно?
Представив себе эту картину, она разразилась громким смехом, вызвав тем самым отвращение на лице Джага. Эта сучка была права: он видел себя бредущим среди дюн под обжигающим дыханием пустыни.
От этого воспоминания все его существо словно бы ощетинилось, стальная рука сжала сердце, и у Джага осталось лишь одно желание: присоединиться к Кавендишу в недрах метеорита.
Мгновенно успокоившись, он начал одеваться под насмешливым взглядом Джедии.
– В принципе, ты похож на кита, выброшенного на берег, – процедила она сквозь зубы. – Тебя надо поливать каждые десять минут, чтобы не лопнула шкура.
Джаг пожал плечами. Осознание своей уязвимости давило на него тяжелым грузом. Он стал слабым, ненормально чувствительным к жаре и сухости.
– Я провожу тебя до порога твоей новой обители, – продолжала подтрунивать Джедия, когда он был готов. – Это все, что я могу для тебя сделать. С помощью Жемчужины ты сумел доставить мне удовольствие. Малышка тоже осталась довольна тобой, а такое случается редко. Она крепкий орешек!
Они вышли из каземата, и Джагу показалось, что он попал в сушильную печь. Солнце опустилось ниже, но его лучи жгли все так же немилосердно.
Во дворе два тритона, которых держала на поводке одна из охранниц, рванулись в сторону Джага, и амазонке пришлось приложить всю свою силу, чтобы сдержать их. Разъяренные монстры скребли когтями песок и щелкали челюстями. Увидев испуганное лицо Джага, Джедия рассмеялась пронзительным смехом.
– Как видишь, они ненавидят пленников! – сказала она. – И особенно таких красавчиков, как ты. Но мне кажется, что в действительности они просто ревнуют. Смешно, правда? Ящерицы устраивают сцену ревности! Умереть можно со смеху...
Они дошли до входа в основную галерею, и Джедия передала Джага другой охраннице, вооруженной ручным пулеметом на треноге, который она держала в руках без видимого напряжения.
– До следующей встречи, дорогой, – хохотнула Джедия. – Работай хорошо! Собирай для нас побольше прекрасных жемчужных пузырьков, и ты сможешь возвратиться и развлечь нас... если будешь еще на это способен и тебя не испугает дневной свет!
Джаг хотел было резко ответить, но смиренно промолчал, торопясь покинуть этот ужасно сухой, враждебный мир.
Тоннель поглотил его и сразу же наступило облегчение. Остальные заключенные были уже там, ожидая посадки в клеть подъемника.
Кабина пошла в глубь темного колодца.
Как только наступил кромешный мрак, Джагу сразу стало лучше. Не превращается ли он в существо тьмы? Не делает ли из него подземная жизнь больного, не переносящего ни свежего воздуха, ни солнца? Такое предположение вызвало у него дрожь во всем теле.
Подъемник остановился, и он последовал за своими товарищами по несчастью.
Лагерь был погружен в атмосферу безделья. Тут и там лежали мужчины, беспрерывно прикладываясь к бутылке водки и медленно погружаясь в мрачное состояние опьянения. Никто не заговорил с ними, не попросил рассказать об их похождениях в самых подробных деталях.
Создавалось впечатление, будто это никогда их не интересовало, будто они всегда были выше этого.
Джаг ощутил неприятное покалывание в желудке. В любой тюрьме на них буквально набросились бы собратья по несчастью, жадные до скабрезных рассказов. Здесь ничего подобного не произошло. Каждый оставался на месте, замкнувшись в своем одиночестве. Они едва ли поднимали голову, чтобы взглянуть на прибывших, когда те проходили мимо.
Чувствуя себя не в своей тарелке, Джаг начал разыскивать Кавендиша. Не найдя его в палатке, он инстинктивно направился к озеру. Ему потребовалось не более двух минут, чтобы обнаружить разведчика.
Почти голый, свернувшись в позе зародыша, он спал в яме, заполненной водой.
Больше разозленный, чем напуганный, Джаг принялся тормошить его до тех пор, пока тот не проснулся.
– А! Это ты, – узнав Джага, пробормотал Кавендиш. – Уже вернулся?
– Черт возьми! – вспылил Джаг. – Ты потерял голову или что? Какого черта ты забрался в эту яму? Ты не мог спать в спальном мешке или гамаке?
Приподнявшись, разведчик нахмурил брови, осмотрелся вокруг, затем внимательно посмотрел на свое покрытое грязью тело. Казалось, он был удивлен не меньше своего товарища.
– Черт возьми! – растерянно воскликнул он. – Что такое? Я даже не помню, как попал сюда! Неужели кто‑то решил подшутить надо мной? Если это шутка, то я не вижу в ней ничего веселого!
Взяв Кавендиша за руку, Джаг помог ему выбраться из мутной воды.
– Происходят странные вещи, – пробормотал он, поддерживая разведчика, который шатался как пьяный. – Когда я был наверху, я испытывал странные ощущения...
Кавендиш с удивлением посмотрел на него.
– Что еще?
– Чувство отвращения к пространству, к пустыне... Я думал лишь об одном: возвратиться сюда и нырнуть... Плавать в тоннелях, плавать и плавать... всегда.
Кавендиш долго качал головой.
– Это удивляет меня лишь наполовину, – пробурчат он. – Когда девушки выбрали тебя, я испытал чувство облегчения. Я был счастлив, что мне не придется покидать пещеру. И это говорю тебе я, человек, который не пропускал мимо ни одной юбки!
– Это еще не все, – прервал его Джаг. – Снаружи мне показалось все ужасно сухим. К тому же я подслушал один разговор, полный странных намеков.
– Это все проделки паразита! – категорично высказался Кавендиш. – Ты в это можешь не верить, но все исходит от него. Он уничтожает, пожирает нашу личность, превращая нас в подобие зомби! Еще немного, и мы станем такими же, как и все остальные. Ты только посмотри на них, это же живые трупы. Вот кем они стали! Ни о чем другом не думают, только бы напиться где‑нибудь в темном углу! Чем больше мы ждем, тем в большую зависимость от медуз попадаем!
– Сейчас мы ничего не сможем предпринять, – остудил пыл разведчика Джаг. – Выбраться наверх чертовски тяжело. И даже, если удастся это осуществить, игра не стоит свеч, так как вокруг полно охранниц, а вся территория простреливается пулеметами. Не следует забывать и о тритонах. Двое из них чуть не разорвали меня...
– Может быть, ты был не слишком любезен с ними? – хохотнул разведчик.
– Как это?
– Я... я не знаю... Может быть, они поздоровались с тобой, а ты не ответил, и они обиделись?
Джаг раздраженно пожал плечами. Затем, не сговариваясь, они направились к палатке‑столовой и налили себе по большой кружке пива.

Глава 12

Прошло немного времени, и от отдыха осталось лишь одно воспоминание.
На следующий день счастливые Джаг и Кавендиш с наслаждением погрузились в воду озера и отправились в лабиринты многочисленных галерей, разыскивая газовые шарики.
Поглощенные работой, они быстро забыли о своих треволнениях. Ничто для них не было более важным, чем кипение прозрачных пузырьков, вырывавшихся из глубин метеорита. Они испытывали настоящую дрожь сладострастия, дотрагиваясь до хрупких гроздей, готовых взорваться в любую секунду.
Спустя несколько дней произошел несчастный случай, нарушивший очарование водной гармонии.
Один из ныряльщиков обнаружил щель, из которой вырывались пузырьки, имевшие странный голубоватый цвет. Соблазнившись, он решил набрать их полную сетку, чтобы заслужить похвалу Джетро.
Когда он вынырнул на поверхность и вышел на берег, его добыча, не выдержав резкого перепада давления, лопнула у него в руках с громким треском.
К несчастью, ныряльщик вдохнул высвободившийся газ. Последствия были настолько же впечатляющими, насколько и отвратительными.
Спустя несколько часов после взрыва пузырьков, живот ныряльщика вздулся, как у рыбы‑шара, а затем лопнул от лобка до грудной кости. Клочья внутренних органов разметало далеко в стороны с невероятной силой давления.
– Такое я вижу впервые, – пробормотал начальник участка. – Чтобы никто больше не притрагивался к этим голубым пузырям! Это сверкающая смерть, и не более того!
Обескураженные ныряльщики отпрянули от разорванного трупа. Запах падали постепенно заполнял атмосферу.
– Может быть, из этих голубых пузырей рождаются рыбы‑шары? – высказал предположение Кавендиш. – К несчастью, наши тела не могут растягиваться до такой степени, как у них. Надо быть резиновым, чтобы выдержать это!
– Вы видели? – спросил Кип. – Он словно проглотил гранату с выдернутым предохранителем, и она взорвалась у него в животе. Ну их ко всем чертям, эти голубые пузырьки!
– Прекратить треп! – прогремел голос старого Джетро. – Вы что, весь день намерены болтать? Ничего особенного не произошло, обычный несчастный случай! Такое могло случиться в любом другом месте. Вы же не наложите в штаны из‑за одного‑единственного случая!
Кип опустил глаза и замолчал. И тем не менее, все понимали, что он хотел сказать: в тоннелях стало одной опасностью больше.
– А теперь за дело! – с наигранной доброжелательностью бросил начальник участка. – Не запугают же нас несколько цветных пузырей!
Отметив употребление местоимения "нас", Джаг не смог сдержаться.
– Ты собираешься снова начать нырять? – уточнил он.
Мертвенно‑бледный Джетро бросил на него испепеляющий взгляд, но, сообразив, что идет по лезвию бритвы, и что Джаг выражает общее мнение, он не полез на рожон и даже быстро нашел оправдание.
– Мы все находимся в одинаковых условиях, что бы вы об этом ни думали, – сказал он. – Отказ от ныряния не избавляет от опасности. В скором времени, может быть, завтра, одна из таких расщелин, из которой выходит смертельный газ, образуется где‑то здесь, на суше, вокруг нас, и я автоматически попадаю в такое же положение, как и вы. Но я, в отличие от некоторых, не накладываю в штаны!
Аудитория согласилась с этим туманным аргументом, и работа незамедлительно возобновилась.
Влияние, оказываемое водной средой на сознание пловцов, было настолько сильным, что, погрузившись в нее, они быстро забыли о новой опасности или же свели ее в своем представлении к минимуму.
Когда Джаг работал в одиночку, он дважды видел, возвращаясь из тоннеля, цепочки опасных пузырьков голубого цвета. Он поспешно сворачивал с их пути и наблюдал, как они поднимаются наверх и растворяются в потоке. Джаг предположил, что именно эти шарики и отравили весь водоем.
В очередной раз притаившись за скалой, он наблюдал за бесконечной вереницей рыб‑шаров. Они величественно плыли колонной, словно участвовали в каком‑то тайном ритуале.
Джаг боялся шевельнуться. Рыб стало столько, что они разодрали бы его в клочья, просто стерли бы его в порошок.
Тем временем странная процессия приблизилась к узкой расщелине и исчезла в ней. Можно было сказать, что дивизион малых кораблей возвращался на базу.
Но у Джага не было возможности хорошенько поразмыслить о нравах этих опасных рыб, так как состояние Кавендиша резко ухудшилось. Ночами разведчик вставал с постели и в состоянии сомнамбулического транса направлялся на берег озера, где укладывался спать в яму с водой. Бдительный Джаг всякий раз возвращал разведчика в палатку, но не мог привести его в сознательное состояние.
Однажды вечером, когда он укладывал Кавендиша в гамак, то заметил нечто странное между пальцами ног своего товарища. Вначале Джаг подумал, что это сгусток тины, обрывки водорослей, но вскоре был вынужден признать свою ошибку. Его мгновенно прошибло холодным потом: тонкие перепонки соединяли все пальцы ног разведчика!
Джагу показалось, что железная рука рвет в клочья его сердце. У Кавендиша были перепончатые ноги. Начался процесс мутации!

* * *

Оглушенный, едва не упав от внезапного головокружения, Джаг подбежал к баку с питьевой водой и сунул туда голову.
Придя в себя, он начал размышлять. На этот раз он не мог больше закрывать глаза на действительность. Во всем, что происходило с ними, были виноваты паразиты, присосавшиеся к их спинам. Они постепенно, день за днем, приспосабливали людей к новой среде обитания.
Задыхаясь от ярости, он чуть не отправился на поиски ножа, чтобы сковырнуть мерзкую тварь, пустившую корни между лопаток Кавендиша. Но он очень быстро понял, что это было бы не самым лучшим решением.
Если освободить Кавендиша от медузы, Джетро отдаст указания, и завтра ему прилепят на спину новую. Это было безнадежно. Более того, вода тоннелей мгновенно убьет Кавендиша, если он не будет носить на себе эту тварь. Следовало срочно найти какой‑нибудь другой вариант, пока не был выработан стоящий план побега.
С другой стороны, Джаг отдавал себе отчет, что убежать из этой мышеловки практически невозможно. Во‑первых, очень трудно выбраться на поверхность. Потребовалось бы на одних руках преодолеть колодец подъемника, а это невыполнимая задача. Даже если предположить, что ему это удастся сделать, без оружия он далеко не уйдет. Идеальным решением проблемы явилось бы организованное восстание, но лагерь был сборищем индивидуумов‑идиотов.
Короче говоря, будущее ничего хорошего не сулило. Никогда еще Джаг не оказывался в такой безвыходной ситуации. Вдруг забеспокоившись, он лихорадочно осмотрел себя, но никаких признаков мутаций на своем теле не обнаружил.
Успокоившись, Джаг вздохнул свободнее, подозревая все же, что получил лишь временную отсрочку.
Придя к такому выводу, он решил действовать немедленно, пока в нем сохранились остатки здравого смысла. Позже, когда он достигнет стадии Кавендиша, у него не будет никакой надежды избежать ужасной судьбы, уготованной им шахтой.
Джаг вспомнил о тритоне, которого встретил в воздушном кармане. Он не забыл ту встречу, а просто задвинул ее в дальний уголок памяти, чтобы вытащить оттуда, когда понадобится.
Решив, что этот час пробил, Джаг выволок Кавендиша на сухое место. Разведчик продолжал спать. То, что Джаг собирался сделать, было исключительно рискованным предприятием, но в данной ситуации он не видел другого выхода. Он знал, что должен незамедлительно воспользоваться просветлением своего сознания. Позже может случиться так, что он впадет в такую же прострацию, как и Кавендиш. Покатившись под уклон, он станет соучастником собственной гибели. Он забудет об опасности, исходящей от паразита, оседлавшего его позвоночник, и будет полностью поглощен своими каждодневными обязанностями: нырять, собирать прозрачные пузырьки, наслаждаться пребыванием под водой... Пока еще у Джага имелись силы противостоять мутации, но на этот счет не следовало слишком обольщаться.
В пещере все спали, и Джаг решил погрузиться под воду. Ему достаточно прикоснуться к водорослям, чтобы осветить себе путь.
Он осторожно вошел в густую воду и доплыл до центра озера, внимательно следя за тем, чтобы не производить лишнего шума.
Там он нырнул, и когда достиг дна, коснулся рукой растений, которые тут же вспыхнули призрачным светом.
Теперь оставалось найти воздушный карман, где Джаг встретил говорящего тритона. В лабиринте галерей ничто не было очевидным. Джаг помнил, что устанавливал ориентиры, но сможет ли он узнать их?
Он поплыл, энергично работая ногами, разгребая руками воду тоннелей.
Джаг недооценивал свои способности. Он плыл уверенно и гибко, находя один за другим ориентиры, которыми отметил путь во время возвращения в лагерь после встречи с рыбой‑шаром.
Охваченный азартом, Джаг потерял бдительность и, дважды сбиваясь с пути, был вынужден возвращаться назад и в нерешительности замирать на подводных перекрестках.
К счастью, он узнал стену, поврежденную в результате атаки рыбы‑шара, и проскользнул в узкий проход, который вел к воздушному карману.
Вскоре он вынырнул на поверхность в центре грота и оказался под низким сводом, с которого свисали острые иглы сталагмитов.
Джаг не торопился выбираться из воды. Наконец, успокоившись, он выбрался на сухое место и медленно двинулся на неяркий голубоватый свет.
Он услышал чавкающие звуки... Кто‑то или что‑то неторопливо приближалось, тяжело ступая по илу. На какое‑то мгновение Джага охватила паника. Он был без оружия и, по сути, практически беззащитен.
На стену тоннеля легла длинная тень, и в следующее мгновение из‑за уступа появился тритон, глаза которого мерцали зеленым светом.
Узнав его, Джаг вздрогнул и с трудом заставил себя оставаться на месте.
– Это ты, наконец, – выдавил тритон хриплым голосом. – Я уже думал, что ты никогда не придешь.
У Джага закружилась голова, по спине побежали мурашки. Теперь он был уверен, что как в прошлый раз, так и сейчас не могло быть и речи о галлюцинациях.
– Сначала я во всем сомневался и вообще не знал, что и думать... – произнес Джаг. – Потребовалось время... Но теперь, мне кажется, я все понял... Мой друг Кавендиш начал изменяться...
– А ты? – проквакал тритон.
– Пока нет... По крайней мере, ничего заметного...
– Это потому, что ты сильнее своего друга. Твой организм лучше сопротивляется, но рано или поздно это наступит...
– Я знаю, – ответил Джаг. – Во всем виновата... "вакцина", так?
Тритон несколько раз кивнул.
– Да, – согласился он. – Тварь, которую прилепили к твоей спине, постепенно вводит свои щупальца в спинной мозг. Таким образом, это животное начинает воздействовать на тело и на сознание человека, впрыскивая ему в кровь свои гормоны. Проще говоря, оно обладает способностью незаметно изменять органы своего носителя, адаптируя их к той среде, которую считает для себя оптимальной...
Джаг догадывался о чем‑то подобном, но, оказавшись лицом к лицу с беспощадной действительностью, растерялся.
– Эта мразь превращает людей в... в...
– В тритонов, – проурчало животное, бывшее раньше человеком. – Именно так! Эта форма лучше всего соответствует схеме человеческого тела. Все тритоны, которых ты видел в галереях и на поверхности, являются бывшими пленниками, жертвами мутационного процесса.
– Даже те, которых охранницы держат на поводке?
– Все!
– Однако они не разговаривают...
Тритон громко щелкнул челюстями и его горло спазматически сжалось.
– Я – исключение, – сказал тритон. – Не знаю, чем это можно объяснить, но я изменился внешне, сохранив способность говорить. И все‑таки это вопрос времени... Мне становится все труднее выговаривать слова... Через какое‑то время я стану таким, как и остальные, навсегда немым... Затем один за другим из памяти сотрутся эпизоды моего человеческого существования, и я превращусь в настоящее животное, в полном смысле этого слова...
– Есть ли какое‑нибудь лекарство? – спросил Джаг, отчетливо понимая эгоистический характер вопроса. – Или мой друг обречен?
– Еще не все потеряно, если мутация не достигла критической фазы, если не начались изменения скелетной конструкции, – прохрипело животное. – Достаточно избавиться от паразита, если это еще представляется возможным... Сделать это необходимо до того, как он срастется своими щупальцами с позвоночником человека, что повлечет за собой необратимые изменения... Но следует быть чрезвычайно осторожным... В этом мире, где каждая лужица отравлена, твой друг не проживет и трех дней без помощи моллюска‑фильтра. Вы не сможете нырять, чего Джетро никогда не допустит.
– Он знает о мутации?
– Естественно. Охранницы тоже... Но это никого не беспокоит, наоборот... Изменяя поведение пленников, паразиты нейтрализуют их агрессивность, лишая людей способности выработать план побега. Для охранниц это настоящее благословение.
Джагу ничего не оставалось, как согласиться с последним утверждением. До сих пор он и сам проявлял полное безволие, ничего не пытаясь предпринять. Его приход в этот грот – первая инициатива. И, возможно, последняя...
– Сколько времени длится процесс мутации? – поинтересовался он.
– Когда он начнется по‑настоящему, человек может превратиться в животное в течение сорока восьми часов. Но могут быть варианты... Обычно заключительная стадия наступает во время подводного плавания. Побуждаемый инстинктом, ныряльщик больше не поднимается на поверхность, а, наоборот, углубляется в тоннели, чтобы укрыться в таком, как этот, воздушном кармане. Тем, кто остался в лагере, говорят, что пловец погиб, столкнувшись с рыбой‑шаром. Это расхожее объяснение...
– Мой друг страдает сейчас периодическими провалами памяти, – сказал Джаг, – и между пальцами его ног начали образовываться перепонки. Каким временем он еще располагает?
Тритон глухо пророкотал:
– Понятия не имею. Бывает по‑разному. Какой‑то определенной закономерности нет. Все зависит от индивидуума. Но, начиная с какого‑то момента, метаморфоза не может быть остановлена, даже если избавиться от паразита. Когда гены претерпели изменения, ничто не может воспрепятствовать процессу перерождения.
– Вы... Вы уверены в этом? – с трудом выдавил Джаг.
– Абсолютно, – ответил монстр. – Я сам пытался спасти других мутантов своими собственными средствами, съедая их "вакцину". Пошли, посмотрим на результат!
Он развернулся и, хлеща длинным гибким хвостом по илу, двинулся вперед переваливающейся походкой, кроша известняк мощными лапами.
Джаг проследовал за ним до ниши с низким сводом, куда был вынужден вползти на животе. Как только его глаза привыкли к темноте, он увидел какие‑то скрюченные фигуры, напоминавшие мумии, и лишь несколько секунд спустя понял, что это находящиеся в состоянии прострации люди, наполовину увязшие в тине. Некоторые из них конвульсивно вздрагивали.
У жертв мутации видоизменились различные органы, трансформировались черепа, кожа шелушилась и отслаивалась прозрачными чешуйками, изо рта выглядывали острые клыки.
– Теперь ты видишь? – проквакал тритон. – Они находятся в состоянии комы. Их память постепенно стирается, уничтожая их личность. Когда они придут в себя, они уже ничего не будут помнить о прежней жизни.
Джаг почувствовал, как все его тело сковало ужасным холодом. Он представил Кавендиша в этом залитом илом убежище и мысленно поклялся, что скорее убьет его, чем отпустит в эту мрачную жизнь. Подумав о своей собственной судьбе, такой же незавидной, Джаг спросил себя, хватит ли у него мужества покончить с собой. У него, который всегда умел постоять за себя!
Он встряхнулся, отгоняя мрачные мысли. Время необратимых изменений еще не пришло. Не все еще потеряно.
– Но вы, – заговорил Джаг, – почему вы сохранили все свои способности?
– Я исключение, которое лишь подтверждает общее правило, – ответил мутант. – Но долго это не протянется. Я знаю, что с каждым часом все больше теряю память. И с каждым днем этот процесс ускоряется. Как только я засыпаю, какая‑то грань моего прошлого исчезает... Я пытаюсь подводить итоги каждое утро, но ничего утешительного... Я уже не способен видеть дальше двух лет назад. Мой мозг опустошается, становится девственно чистым. А в скором времени превратится в мозг дикого зверя... и я начну ненавидеть людей, потому что они способны пробуждать необъяснимое сожаление, ностальгию по минувшей жизни, о которой я не сохраню ни одного воспоминания...
Удрученный Джаг вспомнил поведение тритонов на поверхности: оно в точности соответствовало тому, что рассказал сейчас его странный собеседник.
Подавленный, Джаг взглянул на окружавшие его карикатуры на людей. Эти гибриды, полулюди‑полутритоны, вскоре станут его врагами.
Неожиданно его внимание привлек один из несчастных, пристально смотревший на него широко раскрытыми глазами настоящей рептилии. Время от времени он механически щелкал челюстями, не проявляя однако никакой агрессивности.
Заинтригованный, подталкиваемый таинственной силой, Джаг приблизился к мутанту, и от того, что он увидел, у него поднялись волосы на голове. У существа, которое находилось перед ним, были разноцветные глаза: зеленый и голубой. Из горла Джага вырвалось рыдание. Монстр был ни кем иным, как тем самым парнем, который заговорил с Джагом однажды вечером, будучи тогда еще в совершенно здравом уме. Тогда Джаг осматривал пещеру, надеясь отыскать какой‑нибудь выход, и остановился у шахты подъемника. Парень же объяснил, что не стоит рассчитывать на подъемник, поскольку система управления находится наверху и воспользоваться ею невозможно. Затем он растворился в темноте. Впоследствии Джаг, порабощенный и управляемый паразитом, не пытался возобновить общение. Время от времени он мельком видел этого парня с разноцветными глазами, но этим все и заканчивалось. Он еще помнил его гибкую фигуру, длинные светлые волосы, откинутые назад и перевязанные на затылке красным шнуром, его особенный взгляд. Совершенно подавленный, Джаг на какое‑то время превратился в статую. Теперь он до конца осознал весь ужас положения. Метаморфозы, происходящие с Кавендишем, пустили лишь первые свои ростки, здесь же Джаг стал свидетелем жутких, демонических превращений.
– Что случилось? – хриплым голосом спросил тритон, выводя Джага из оцепенения.
– Это... Это он, – пробормотал Джаг, кивнув в сторону мутанта, – Я познакомился с ним, когда нас опустили в пещеру. Он был... нормальным... Это было совсем недавно!
Тритон протяжно вздохнул.
– Общего правила для всех не существует, – напомнил он. – Каждый индивидуум – это отдельный случай...
Короткая, исчерпывающая формулировка возродила в Джаге страх. В его голове будто разорвалась темная пелена, и он вспомнил мрачное предсказание невежественного костоправа, прозванного Безумцем. Тот совершенно серьезно утверждал, что мир превратится в Ничто, а человек трансформируется в Животное. То, что творилось в этих подземельях, подтверждало наихудшие предсказания Безумца...
Эти воспоминания вызвали у Джага дрожь во всем теле. Неужели и его в скором времени ожидает столь же ужасная участь?
– Время – главный враг, – продолжил тритон. – Вот почему нужно действовать быстро...
Джаг удивленно посмотрел на него.
– Каким образом?
– Эта шахта... – прохрипел монстр. – Ты должен знать, что мы находимся в недрах метеорита, глубоко ушедшего в песок.
– Джетро так и говорил...
– Тебе надо взорвать шахту, – продолжил его собеседник. – Взорвать так, чтобы вся вода хлынула в пустыню. Без воды не будет пузырьков газа...
В глазах Джага блеснул огонек надежды.
– А без них нет жемчужин, нет больше ныряльщиков! – на одном дыхании выпалил он.
– Да, это так! Надо сделать трещину в аквариуме, осушить его раньше, чем сотни несчастных парней превратятся в ящериц.
Безумная надежда охватила Джага, но тотчас была охлаждена плачевной действительностью.
– Но чтобы это осуществить, потребуются тонны взрывчатки, – вполне справедливо заметил он.
– Не обязательно, – ответил тритон. – Возможно, найдется другое средство.
– Какое?
– Если пойдешь со мной, я покажу тебе кое‑что... – проквакал монстр и проскользнул в узкий проход, вспоров хвостом толстый слой ила.
Поколебавшись секунду, Джаг бросился следом за ним.
Сердце в его груди отбивало барабанную дробь.

Глава 13

Узкий коридор, лишенный всякой растительности, был погружен в абсолютную темноту.
Ориентируясь на звук хлюпающих шагов своего странного проводника, Джаг, сжатый со всех сторон каменными стенками, отдал себя во власть тьмы, не имея никакой возможности запомнить путь, которым, возможно, придется возвращаться.
Джагу казалось, что это слепое продвижение вперед тянется уже века.
В тот момент, когда Джаг уже готов был удариться в панику, коридор расширился. Эхо, вторившее шагам тритона, свидетельствовало о наличии поблизости огромной пещеры.
– Мы пришли, – выдохнул мутант. – Не двигайся, я зажгу несколько кустиков водорослей...
Джаг услышал удалявшиеся шаги. Минуту спустя возникло расплывчатое зеленоватое свечение, которого оказалось вполне достаточно, чтобы осмотреться.
Они находились в просторной, как собор, пещере. Звук падавших на скалистый берег капель отличался металлической тональностью.
Наконец Джаг смог различить контуры огромной колонны известняка в том месте, где сталагмиты соединились со сталактитами.
Тяжело ступая, возвратился тритон.
– Это, вне всякого сомнения, самая большая полость в метеорите, – пробормотал он. – Никто не знает о его существовании. А теперь открой глаза пошире и посмотри, что плавает в центре озера...
Вытаращив глаза, Джаг принялся всматриваться в сумерки пещеры и вскоре увидел какой‑то раздувшийся предмет, похожий размерами на большой грузовой автомобиль. Это была...
Фантастически огромная рыба‑шар!
Джаг непроизвольно содрогнулся. Гигантская рыба‑шар мирно лежала на поверхности воды всего в пятидесяти метрах от него. Она была огромна, как те морские чудовища, о которых часто рассказывал старый Патч, называя их китами или кашалотами. И снова Джаг содрогнулся всем телом.
– Это не сон, а действительно рыба‑шар, – произнес его проводник.
– Да это же настоящий гигант! – воскликнул ошарашенный Джаг.
– Да, ее размеры впечатляют. Те, которых ты встречал раньше, просто карлики.
Увидев, что Джаг по‑прежнему пребывает в оцепенении, тритон продолжил:
– Эта рыба‑шар прилетела на Землю внутри метеорита. Во время полета у нее нарушился метаболизм, что ввергло ее в состояние спячки. Она не проснулась от удара при приземлении, но ее икра дала жизнь огромному количеству карликовых рыб‑шаров, которые часто встречаются в галереях.
– Почему же она спит? – удивленно спросил Джаг.
– Вероятно, в здешней атмосфере чего‑то не хватает для ее организма. Видимо, какого‑то тонизирующего компонента, – прохрипел тритон. – Причина может крыться в отсутствии газа. Ни одной цепочки газовых пузырьков не проникло в эту пещеру. Здесь храм, защищенный от внешнего мира... Должно быть, в течение длительно полета внутри метеорита произошли какие‑то серьезные изменения, и в результате разности давлений образовались перегородки... Сейчас эта полость абсолютно изолирована. Отсюда можно сделать вывод, что рыба‑шар будет спать до тех пор, пока здесь не появится газ, способный вернуть рыбу к жизни.
– И что потом? – спросил Джаг, снова обретая надежду.
Тритон икнул, что следовало воспринимать как смех.
– Ты, конечно, видел повреждения, наносимые карликовой рыбой‑шаром. А теперь, представь, что произойдет, если этот монстр выплюнет гигантский шар сжатого газа!
Джаг улыбнулся.
– Пещера разрушится...
– Весь метеорит разлетится на куски! – уточнил тритон. – Он расколется, словно гнилой орех! Если нам удастся разбудить этого титана, мы безо всякой взрывчатки сможем уничтожить шахту. Именно это я и хотел тебе рассказать, пока во мне еще осталось что‑то от человека... Теперь пусть моя память исчезает, я выполнил свою роль, передал тебе эстафету. Но не тяни, время работает против тебя!
– Ты поможешь мне, и мы выйдем отсюда вдвоем.
– Нет, – ответил тритон. – Скоро я окончательно превращусь в рептилию, начну ненавидеть тебя, и, возможно, тебе даже придется убить меня, чтобы добраться до этого места.
– Я никогда не смогу этого сделать! – запротестовал Джаг.
– Сможешь! – отчеканил мутант. – Ты сделаешь это без колебаний, и будешь прав. Мне уже нечего ждать от жизни. Убив меня, ты прекратишь мои мучения...
Он развернулся и направился к проходу.
Джаг задержался еще на минуту, с удивлением и надеждой рассматривая чудовищную тушу, которая плавала в центре огромного водоема.
Зеленоватое свечение стало меркнуть, и Джаг был вынужден отправиться за мутантом, прежде чем темнота окончательно не поглотила его.
Обратный путь они преодолели гораздо быстрее. После мрака, царившего в огромном зале, свет в маленьком воздушном кармане казался почти ослепительным.
– А сейчас уходи, – невнятно проквакал тритон. – Я слишком много говорил, и у меня разболелось горло. Мои голосовые связки становятся все более жесткими. Очень скоро я стану немым...
Джаг нерешительно вошел в воду.
– Действуй быстро, – бросил ему напоследок мутант. – Используй время, которое у тебя осталось. Потом будет слишком поздно... Ты и не заметишь, как начнешь превращаться в чудовище...
Джаг махнул рукой и ушел под воду.

* * *

Ему потребовалось не более получаса, чтобы возвратиться в лагерь.
Вся пещера была погружена в тихий сон. Казалось, никто и не заметил его отлучки. Джага это устраивало. Впрочем, не было бы катастрофой, если бы его заметили, правда, тогда пришлось бы объясняться, оправдываться, врать. А это было совсем ни к чему.
Джаг бесшумно скользил между палатками. Картина гигантской дремлющей рыбы‑шара стояла перед его глазами.
Тритон был тысячу раз прав: этот монстр в состоянии спячки представлял собою настоящую бомбу, спрятанную в сердце метеорита. Разбуженный, он обнаружит, что находится взаперти, и, конечно, попытается вырваться. Чтобы этого достичь, он выплюнет гигантскую бомбу из сжатого воздуха, которая разрушит базальтовую глыбу и вызовет настоящее землетрясение.
Разумеется, эта затея была очень рискованной, поскольку невозможно было предугадать последствий взрыва. Но другого выхода просто не было.
Кавендиша в палатке снова не было, но Джаг быстро нашел его. Разведчик, как обычно, свернувшись калачиком, спал в яме с водой. Разыскивая его, Джаг наткнулся на другого пленника, спавшего в той же позе. Мутация поражала всех без исключения: ее новая жертва была помельче и послабее Джага, но, тем не менее, имела достаточно крупное телосложение.
Джаг неожиданно пошатнулся и понял, что ему следует поторопиться.
Взвалив Кавендиша на плечо, он отнес его к шахте подъемника – туда, где никто не мог подслушать их разговор.
Там он потратил довольно много времени, чтобы привести разведчика в чувство, а когда тот очнулся, начал рассказывать ему о том, что только что узнал. Напрасный труд. Менее чем через минуту он понял, что разведчик не слушает его. Кавендиш таращился на него бессмысленным взглядом лунатика. Его глаза, как глаза ночных зверей, бездумно отражали свет, и Джагу даже показалось, что их зрачки сузились, вытянувшись вертикально. Содрогнувшись, Джаг с трудом подавил в себе ощущение отвращения.
К счастью, Кавендиш выбрался, наконец, из забвения. Тогда Джаг снова повторил свою историю, постоянно тормоша готового уснуть разведчика.

* * *

Возбужденный Джаг провел остаток ночи в размышлениях, понимая, что времени осталось очень мало. Во‑первых, Кавендиш медленно, но неотвратимо погружался в прострацию, во‑вторых, такая же участь ожидала и самого Джага.
Стоявшая перед ним задача была не из легких. Необходимо было провести газ в пещеру, где дремала чудовищная рыба‑шар, и таким образом "оживить" ее. От обычного места сбора пузырьков до полости, где дремал монстр, расстояние было довольно приличным, и именно это создавало основные трудности.
Не могло быть и речи о том, чтобы отложить осуществление операции.
Джагу просто необходимо было найти решение проблемы. Сложность задачи и ограниченность во времени мобилизовали его умственные способности, и он быстро пришел к выводу, что единственным средством транспортировки газовых пузырьков является трубопровод.
Решение было найдено легко, но его реализация представлялась делом тяжелым. Покопавшись в памяти, Джаг вспомнил о трубчатых опорах, которые подпирали своды галерей в наиболее опасных местах. Эти стойки служили еще и поручнями для ныряльщиков. Ухватившись за них, пловцы могли передохнуть или же продвигаться вперед без особых усилий в случае сильных подводных течений.
Джаг подумал, что сможет размонтировать несколько труб. Только делать это надо было в разных местах, чтобы исчезновение труб не привлекло чьего‑либо внимания. Затем их следовало соединить и вставить один конец получившегося трубопровода в расщелину газового месторождения. Другой конец необходимо было провести до "аквариума", в котором находилась спящая рыба‑шар.
На следующее утро, позаимствовав из ящика с инструментами набор разводных ключей, Джаг принялся за работу, стараясь не попадаться на глаза другим ныряльщикам. Кавендиш все время находился рядом.
Разведчик действовал, как автомат, повторяя движения Джага с пугающей медлительностью. Было очевидно, что его мозг с трудом противостоит мутационному процессу. Он прилагал огромные усилия, чтобы сосредоточиться, но результат был плачевным. Иногда он замирал, сложив руки на груди и плавая в тоннеле, как кукла. Тогда Джаг подтягивал его к себе и тряс до тех пор, пока Кавендиш не возвращался к реальности.
Очнувшись, разведчик вновь начинал копировать движения Джага, но потом "отключался", и все начиналось сначала.
В течение первого дня они размонтировали пятьдесят метров труб, которые зарыли в ил.
Джаг работал в основном один, но требовал, чтобы Кавендиш все время находился рядом, ибо боялся, что тот исчезнет в какой‑нибудь галерее или воздушном кармане и там окончательно деградирует, превратившись в чудовище.
Чтобы не пробудить подозрений у Джетро, они время от времени возвращались с полными сетками серебристых пузырьков. Ссылаясь на появление большого числа месторождений голубых пузырьков, они объясняли скромные результаты своей охоты.
Внешне невозмутимый Джаг ощущал сильное беспокойство. Он боялся, что состояние Кавендиша может резко ухудшиться. Но избавить разведчика от паразита не представлялось возможным до тех пор, пока тоннели были заполнены ядовитой водой. Если бы Джаг сорвал прилипалу со спины разведчика, он обрек бы его на верную смерть.

* * *

Последующие дни Джаг чувствовал себя усталым и взвинченным до предела. Опасаясь не успеть вовремя закончить работу, он был мрачнее тучи и уже не понимал, на каком свете находится. Ему казалось, что он топчется на одном месте. Поскольку сделать предстояло еще очень много, Джаг решился на ночные вылазки, надеясь таким образом ускорить прокладку трубопровода. Отказавшись от помощи Кавендиша, чье присутствие только мешало, Джаг работал теперь в два раза быстрее. Когда было набрано необходимое количество труб, возникла проблема их соединения. Не имея ни муфт, ни сварочного аппарата, Джаг решил попробовать соединять трубы с помощью непромокаемых тряпок. Естественно, такая сборка делана трубопровод весьма хрупким, но у Джага не было иной возможности.
Почти все ночи он провел в тоннелях, работая в полумраке, не видя дальше собственного носа.
Чаще всего Джаг возвращался в лагерь на рассвете – вернее, к тому времени, которое соответствовало их утренней заре. Изнемогая от усталости, он падал на постель, терзаясь отсутствием Кавендиша, который с упрямством лунатика уходил на берег черного озера и спал там в яме с водой.
Работая, не покладая рук, Джаг добрался, наконец, до воздушного кармана. Но когда он вынырнул на поверхность, волоча за собой трубы, он столкнулся нос к носу с тритоном. В глазах животного сверкали молнии, челюсти угрожающе щелкали.
– Это я! – вскричал Джаг. – Я, Джаг! Ты не узнаешь меня?
Но в памяти мутанта, очевидно, уже стерлись все воспоминания. Сильными ударами когтей он глубоко царапал известняк и стегал мощным хвостом по стенкам грота. Раздув ноздри, он угрожающе рычал...
Изумленный Джаг попытался еще раз вступить в переговоры. Но тритон не узнавал его. Окончательно превратившись в зверя, он, как и любое другое животное, просто защищал свою территорию.
Растерявшись, Джаг ушел под воду. У него не было никакого желания вступать в единоборство с монстром. Он не испытывал страха, просто не мог забыть, что именно этот тритон подсказал ему способ, с помощью которого можно было попытаться отсюда сбежать. Кроме того, Джаг хорошо помнил, что все тритоны были когда‑то людьми.
Отплыв подальше, Джаг вынырнул в центре грота и увидел тритона, приготовившегося к прыжку. Оттолкнувшись четырьмя лапами, тот упал в воду, подняв фонтан брызг, и со скоростью торпеды устремился к Джагу.
Уклоняясь от смертельного удара, Джаг рванулся в сторону и быстро подплыл к берегу. Уж если избежать драки было невозможно, сражение лучше вести на твердой поверхности. Выбравшись на сухое место, Джаг быстро осмотрелся в поисках чего‑нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Он вспомнил о сталактите – настоящем каменном копье, которым вооружился при первой встрече с тритоном.
Согнувшись и беспрестанно посматривая назад, Джаг лихорадочно шарил рукой в толстом слое ила. Его пальцы сжались вокруг каменного копья в тот момент, когда тритон, маслянисто поблескивая чешуйчатым телом, выбирался на берег.
Какое‑то время противники неподвижно стояли друг против друга. Никто из них не решался первым броситься в бой.
К сожалению, у Джага не было никакой возможности уклониться от схватки, в которой один из них обязательно должен был погибнуть. От исхода боя во многом зависела судьба Кавендиша, да и Джага тоже. Крепко сжимая в руке каменную иглу, он ждал. Все мышцы его тела были напряжены до предела.
Животное долго покачивало головой из стороны в сторону и вдруг прыгнуло вперед, издав ужасающий рык.
Не сдвинувшись с места ни на миллиметр, чуть отведя плечи назад, чтобы нанести сильный удар, Джаг вонзил каменный дротик между глаз тритона. Замерев, монстр издал почти человеческий стон, в котором, как показалось Джагу, прозвучала прощальная благодарность, и рухнул в воду, подняв настоящий фонтан брызг.
Ощущая в желудке неприятную резь, Джаг внимательно осмотрелся по сторонам. Он по‑прежнему сжимал в руке каменное копье, готовый отразить нападение очередного противника.
Но больше никто не вышел ему навстречу.
Дойдя до каменной ниши, Джаг убедился, что все бывшие пловцы на месте. У них заканчивался процесс мутации, хотя большинство из них были еще наполовину людьми. Оставшиеся на три четверти трансформировались в тритонов.
Увидев Джага, они зарычали, но не более. Мутация высасывала из них слишком много энергии, чтобы они по‑настоящему могли атаковать его. Бывший пленник с разноцветными глазами тоже был там. Его организм уже не сопротивлялся ужасной неотвратимости. Джаг узнал его лишь по какому‑то особенному взгляду, в остальном он уже окончательно потерял человеческий облик.
Испытывая чувство отвращения, Джаг покачал головой. Человек или животное, какая разница? Нужно постоянно драться! Выживание не приемлет других вариантов.
Возвратившись к своим проблемам, Джаг поспешно извлек из воды трубы и принялся их соединять.
Несмотря на недюжинную силу, Джаг затратил не менее четырех часов, чтобы проложить трубопровод до озера, где дремала гигантская рыба‑шар.
Когда он опустил конец трубопровода в воду, то уже падал с ног от усталости, совершенно не веря в успех своего предприятия. Успех был делом случая, который обычно зависит от множества обстоятельств. В конце концов, эта колоссальная рыба‑шар могла вообще не проснуться.
Решив удовлетворить свое любопытство, Джаг вошел в воду и медленно поплыл в направлении огромной темной массы, освещаемой зеленоватым светом водорослей.
Остановившись в нескольких сантиметрах от титана, он понял, что недооценил размеры чудища. Вблизи рыба‑шар представлялась настоящей цитаделью: она возвышалась над водой метров на шесть, достигала в длину метров двадцать. Это было поистине гигантское создание. Джаг подумал, что раньше никогда не видел животных такого размера.
Осторожно, стараясь не создавать ни малейшего волнения на поверхности воды, Джаг обогнул рыбу‑шар. Кажется, он подготовил все необходимое, чтобы разбудить монстра...
Рот рыбы поразил его. Вытянутый кверху, он был около пяти метров шириной. Зная, до какой степени такие рыбы способны раздуваться, не трудно было представить себе последствия залпа этого гиганта. Если рыба‑шар выйдет из комы, она сможет решить все проблемы пленников. Вот только очнется ли она?
Джаг искал какой‑то признак, который позволил бы надеяться на положительный исход, но ничего подобного не обнаружил. Никакого движения вокруг монстра не отмечалось: поверхность воды была гладкая, неподвижная, ничто не выдавало признаков жизнедеятельности организма.
Джаг решился подплыть к титану вплотную и осторожно коснулся его. Чешуя, усеянная шипами в полметра длиной, не излучала никакого тепла. Тем не менее он испытал чувство разочарования.
Одна из чешуек вдруг отвалилась и поплыла по воде, как обычный кусок доски.
Джаг был буквально потрясен случившимся. Это вполне могло означать, что гигант мертв. Джаг уцепился за чешую, едва при этом не порезавшись о ее острые полупрозрачные края. Исключительно острыми были и твердые, как сталь, шипы, формой напоминавшие клыки.
Посчитав, что эту штуку вполне можно использовать в качестве оружия, Джаг решил захватить ее с собой в лагерь. Перед тем, как отправиться в обратный путь, он проверил еще несколько чешуек, но ни одна из них не отвалилась, что немного обнадежило Джага. У людей регулярно выпадают волосы, почему же то же самое не может происходить с чешуей у рыб?
Решив, что на сегодня хватит, Джаг двинулся в обратный путь, прихватив с собой импровизированное оружие.
Теперь оставалось вставить второй конец трубопровода в расщелину – источник газа, чтобы пузырьки потекли в "тюрьму" спящего монстра.
Джаг покинул воздушный карман, стараясь не смотреть на мертвого тритона, который навсегда останется лежать в иле.
Вскоре Джаг уже был в своем сонном и спокойном лагере.
Едва не падая от усталости, он все‑таки нашел в себе силы и спрятал шип рыбы‑шара за штабелем ящиков. Потом быстро скользнул в спальный мешок и тут же почувствовал неожиданно сильную боль в области стопы.
Торопясь забраться в мешок, он зацепился ногой за металлическую застежку. Такое случалось и прежде, но столь пустяковые царапины никогда не досаждали Джагу.
Недовольный, он подтянул левую ногу ближе к глазам и затрясся от охватившего его ужаса.
Металлический язычок застежки вырвал кусочек тонкой и прозрачной перемычки, которая начала связывать пальцы ног.
Сердце Джага учащенно забилось. Он понял, что начал превращаться в тритона.

Глава 14

Не веря собственным глазам, Джаг тупо уставился на свою ногу. Он прекрасно понимал, что данный процесс неминуем, что рано или поздно с ним произойдет то же, что и с остальными ныряльщиками. Однако появление первых симптомов явилось для Джага настоящим потрясением.
Быстро осмотрев вторую ногу, Джаг содрогнулся от отвращения: пальцы на ней были соединены такой же тончайшей перепонкой. Таким образом, Джаг получил неопровержимые доказательства начавшейся мутации.
Совершенно убитый своим открытием, Джаг словно окаменел. В его голове, мгновенно опустевшей, гулко и заунывно повторялась одна и та же фраза: "Я изменяюсь, я изменяюсь, я изменяюсь..."
В сознании Джага вдруг возникли картинки его недалекого будущего, и он зарыдал. Будущее было предопределено и вело в ужасный тупик. Джаг увидел себя в жалком состоянии – в таком же, в каком сейчас пребывал Кавендиш. Лишенный воли, находящийся целиком во власти инстинктов, он уже не принадлежал себе. Он превратился в какой‑то тупой механизм, в получеловека‑полуживотного, жаждущего влаги до такой степени, что всякий раз, ничего не помня, просыпался в луже воды. Потом Джаг вспомнил, как обнаружил в нише людей, подверженных жуткой мутации. Наконец, он увидел окончательный результат превращений – тритона... Того самого тритона, который сопротивлялся мутации изо всех сил и сдался лишь тогда, когда сумел передать Джагу важнейшую информацию...
Парадоксально, но этот страшный калейдоскоп встряхнул Джага и мгновенно наполнил его энергией. Джаг вдруг осознал, что просто обязан взять себя в руки. Хотя бы в память о том тритоне...
Обретя способность разумно мыслить, он принялся обдумывать план своих дальнейших действий.
Поначалу он решил дождаться следующего вечера. Ему казалось, что запустить в действие трубопровод лучше ночью, когда под водой нет пловцов, а, значит, нет и опасности случайно привлечь чье‑либо внимание. Джаг неплохо замаскировал трубопровод, прикрыв его илом и водорослями, но спрятать последний отрезок будет не легко... Все будет зависеть от того, где именно находится выход газа.
Но поставленный перед фактом начала своего собственного превращения, Джаг ясно осознавал, что не может себе позволить оттягивать проведение операции. В каком состоянии он окажется через десять часов? Кто знает, сможет ли он еще здраво мыслить и принимать разумные решения? Джаг был зажат тисками времени, которые неумолимо сжимались. Действовать следовало незамедлительно.
Не теряя больше ни секунды, он встал и направился к черному озеру. Перед тем, как нырнуть, он остановился рядом с Кавендишем, который спал, свернувшись калачиком в луже воды. Вода почти полностью скрывала тело разведчика. Именно это ожидало и Джага, если он даст себе отсрочку. Или сейчас, или никогда!
Явственно осознавая, что на карту поставлено его будущее, Джаг бесшумно погрузился в сиропоподобную жижу.

* * *

Джаг нервничал. Уже в который раз он подносил ложку ко рту, будучи не в состоянии проглотить ее содержимое. Он был настолько взволнован, что совершенно потерял аппетит.
Отодвинув от себя миску, до краев наполненную кукурузным супом, Джаг обвел взглядом сидевших рядом с ним ныряльщиков.
Было время перерыва. В некотором роде, середина дня. Обед подходил к концу, и над лагерем витал душок беззаботности, который вскоре должен был взорваться окриком Джетро, призывавшим пловцов приступить к работе.
Пока же начальник участка спокойно поглощал пищу, окруженный группой приближенных лиц, которые громко разговаривали и смеялись.
Кип, завсегдатай клана прихлебателей, искоса глянул на Джага, которому показалось, что он уловил едва заметную иронию в его глазах.
Словно облитый холодным душем, Джаг склонился над своей миской.
– У меня такое впечатление, будто все знают... – прошептал он, обращаясь к Кавендишу.
Сидя напротив него, разведчик механически ел, ни на что не обращая внимания. Замечание Джага не вызвало у него ни малейшей реакции. Судя по внешнему виду, он вступил в активную фазу мутации. Не слушая, что ему говорят, он, казалось, совершенно не интересовался происходящим вокруг него. Вернувшись ночью в лагерь, Джаг достал Кавендиша из лужи, отнес в палатку и хотел было посвятить его в тайну, но тот вел себя так, словно оглох. Потом Джаг понял, что разведчик все прекрасно слышал, однако поступавшая к нему информация не проникала в сознание, а лишь скользила по его поверхности, словно вода по оперению утки.
Джаг сильно сжал запястье Кавендиша, расплескав содержимое ложки.
– А если они все знают? Если они решили поиграть с нами, как кошки с мышками? – процедил он сквозь зубы.
Увидев бледно‑голубые глаза разведчика, в упор смотревшие на него, Джаг устыдился своего жеста и разжал пальцы. Кавендиш был в отключке, и надеяться на него не приходилось. Его больше ничто не касалось, и Джаг остался один. Теперь именно от него зависело их будущее. Кроме того, разведчик превратился в балласт, от которого Джаг, конечно же, ни за что не захочет избавиться.
Предоставленный самому себе, Кавендиш снова принялся есть. Без всякого аппетита, как автомат.
Джаг с грустью смотрел на него. Куда подевался товарищ, которого он знал: зубоскал, ворчун, бродяга, покоритель пространств, жадный до золота, женщин и спиртного...
От этой яркой личности осталась лишь жалкая оболочка. Возможно, для остальных происшедшие изменения были неуловимы, но ведь Джаг знал Кавендиша уже не первый год...
Глаза разведчика сузились, нижняя челюсть выдвинулась вперед, мышцы потеряли былую упругость, походка стала неуклюжей. А сегодня утром Кавендиш вообще не произнес ни слова, ограничившись каким‑то ворчанием в качестве ответа.
На плечи Джага внезапно свалился тяжелый груз безнадежности. Ему вдруг показалось, будто все, что он предпринял, – напрасный труд. Джаг очень страдал от того, что не может открыто проявить своих чувств. До сих пор он ни разу не оказывался в столь сложной ситуации. Всякий раз, когда необходимо было выкрутиться из очередной переделки, он полагался на свой инстинкт и свою мощь. Он дрался, надеясь только на себя, тогда как здесь... Здесь от него ничего не зависело. Ему выпала роль флюгера, обреченного ждать ветра. Джаг безумно хотел вскочить, взбудоражить остальных, вывести их из оцепенения, настроить на драку и первому ринуться в бой. Ему хотелось действий, а не пассивного ожидания.
Однако в нынешних обстоятельствах сила как раз и заключалась в умении ждать, ничем не выказывая своего беспокойства и нервозности. Джаг чувствовал себя, как чистокровка перед стартом. Не могло быть и речи о том, чтобы рвануться вперед раньше, чем будет дана отмашка флажком. Свое нетерпение приходилось сдерживать.
В голове у него роились тысячи противоречивых мыслей. Ему казалось, будто все знают о его замыслах, и он умирал от желания поскорее уйти под воду, чтобы проверить, на месте ли подключенный трубопровод и идет ли по нему газ? Джаг вдруг засомневался, что из его затеи что‑то получится. Жива ли гигантская рыба‑шар? Отреагирует ли она именно так, как он этого хочет? А если она жива, как долго ожидать ее пробуждения? Сколько пройдет времени, прежде чем монстр вернется к жизни и проявит себя?
Пловцы, подталкиваемые инстинктом, потянулись к озеру, не дожидаясь приказа Джетро.
Увидев в этом способ снять напряжение, Джаг встал и сказал:
– Пошли!
Разведчик никак не отреагировал. Джаг был вынужден вырвать у него почти пустую миску, забрать ложку и оторвать его задницу от сиденья. При этом Джаг постоянно искоса поглядывал по сторонам, беспокоясь о том, что за ним могут наблюдать.
Захватив с собой сетки, ныряльщики направились к черному озеру.
Едва Джаг погрузился в воду, как все его тревоги тут же исчезли. Водная среда подействовала на него умиротворяюще. Двигаясь за Кавендишем и стараясь не отстать от него ни на пядь, Джаг быстро погружался...
Неожиданно где‑то в недрах метеорита стал зарождаться глухой рокот, и в следующую секунду сильнейший толчок смел все на своем пути.

Глава 15

Подхваченные мощным потоком, Джаг и Кавендиш были резко отброшены назад.
Влекомые сильным течением, они, словно щепки, неслись по галереям, пытаясь, насколько это было возможно, уберечься от ударов о стены.
Став безвольной игрушкой в жерновах водоворота, Джаг не испытывал ни малейшей гордости за результат своей работы. В данный момент он горько сожалел о том, что поторопился войти в воду. Он понимал, что каждую секунду играет со смертью. Бросаемый от стены к стене, он обдирал до крови кожу. От боли кружилась голова, останавливалось дыхание, но удары и толчки не прекращались.
Под воздействием сверхмощного давления, в недрах метеорита происходили стремительные сдвиги. Многие ныряльщики, влекомые бешено мчавшимся потоком, пролетали через галереи со скоростью артиллерийского снаряда и разбивали себе головы о скалистые уступы.
Неожиданно смещавшиеся глыбы перемалывали пловцов, как беспомощных насекомых. Те, кто чудом выскальзывал из ловушек, зачастую оказывались без руки или ноги...
Подхваченный глубинной волной, Кавендиш вскоре обогнал Джага и вырвался далеко вперед.
Близость смертельной опасности вернула разведчику его былую сноровку, и он с необыкновенной ловкостью и живостью мчался в сторону лагеря, указывая путь Джагу.
Наконец они вынырнули на поверхность черного озера и пулей вылетели на берег, где со стоном рухнули на землю, удивляясь, что остались живы. Глазам двух приятелей предстала ужасная картина. Первый же прилив опустошил лагерь. Все палатки были сорваны, разодраны в клочья и разметаны по всей территории. Более прочные постройки развалились, словно карточные домики, усеяв пещеру обломками.
Пленники пребывали в панике. Никто не понимал, что произошло. Земля была усеяна мертвыми телами и умиравшими. Другие, стоя на коленях, сжимали руками головы. Из носа и ушей у них шла кровь. Многие бестолково носились по лагерю, прибывая Джетро на помощь. Но начальник участка, неспособный что‑либо предпринять, мчался к колодцу подъемника, к этой единственной ниточке, связывавшей пещеру с поверхностью.
Весь свод покрылся сетью трещин, из которых сочилась темная жидкость, сыпался мелкий песок золотистого цвета, вывалились какие‑то коконы, которые при ударе о землю раскалывались, высвобождая огромных белых гусениц со щупальцами и кольчатых червей.
Поднявшись, Джаг испуганно оглядывался, не веря собственным глазам. Он и предположить не мог таких последствий. Разрушений было много, от них пострадали ни в чем не повинные ныряльщики, но в то же время ожидаемого эффекта не было.
Джаг резко обернулся, привлеченный странным шумом. Вся поверхность черного озера была покрыта пузырями, словно оно кипело. Газ с адским шумом вырывался на поверхность. Внезапно под сводом пещеры раздались панические крики уцелевших людей.
Из озера, словно привидения, выползали тритоны. Они выбрались на берег и уставились своими мутными глазами на ныряльщиков.
Какое‑то время противники молча смотрели друг на друга, потом рептилии бросились на людей. Они двигались быстро, словно скользили по льду. Травмированные ныряльщики не могли оказать им должного сопротивления. Образовалась жуткая куча‑мала, из которой доносились вопли, стоны и рычание.
Совершенно не готовые к нападению, не имея в руках ничего, чем можно было бы себя защитить, заключенные гибли, так и не успев понять, что же происходит.
Джаг быстро осмотрелся в поисках какого‑нибудь оружия. Разрушенный сильной волной лагерь был похож на лавку старьевщика: повсюду были разбросаны какие‑то обломки, инструменты и прочий хлам. Все это, конечно, не годилось для защиты.
На всей территории лагеря шла настоящая кровавая резня. Челюсти тритонов с ужасным стуком смыкались на телах несчастных ныряльщиков. Отхватывая клыками огромные куски плоти, рептилии тут же их проглатывали.
Взору Джага предстали ужасные сцены. Он видел, как тритоны, вцепившись в свои жертвы всеми четырьмя лапами, перекатывались, оказываясь то снизу, то сверху, тащили их к бурлившему озеру, чтобы под водой сожрать несчастных. Некоторые дрались между собой, оспаривая еще живую жертву, раздирая ее и кромсая, стараясь заполучить кусок побольше. Многие тритоны своим раздвоенным языком, словно вилкой, вырывали глаза жертвам и облизывали пустые глазницы. Тягучая и клейкая слюна, выплюнутая вслед какому‑нибудь беглецу, сбивала его с ног и, сковав движения, делала совершенно беспомощным.
Джаг не верил собственным глазам. Дикая жестокость тритонов не подавалась никакому объяснению. Самым удивительным казалось то, что в прошлом тритоны были людьми. Неужели в них не осталось ни крупицы человечности? Атакованный тритоном, Джаг перестал мучиться подобными вопросами.
Урча и раздувая ноздри, тритон надвигался, мощно отталкиваясь задними лапами.
Чуть пригнувшись, Джаг мужественно встретил противника сокрушительным ударом своего тяжелого кулака. Звук удара о чешуйчатую броню прозвучал в пещере, как артиллерийский выстрел.
Понимая, что наскоками и увертками тритона не победить, Джаг, обхватив тритона левой рукой за корпус, резко толкнул его правым предплечьем, ломая ему позвоночник. Затем Джаг быстро разжал свои смертельные объятия, дабы самому не пострадать от конвульсий умирающего животного.
Расправившись со своим первым противником, Джаг, тяжело дыша, отступил назад. Он прекрасно понимал, что очередная атака может закончиться для него весьма плачевно.
Борьба вокруг продолжалась. Три тритона оттеснили Джетро в сторону. Странно, но они до сих пор не растерзали его, а, похоже, уводили с поля боя. Через мгновение Джаг все понял: тритоны вовсе не оберегали Джетро, а подталкивали его к озеру.
Поняв, видимо, что его ждет, начальник участка пронзительно завопил, умоляя о помощи. Его слезные призывы тонули в оглушительных криках, раздававшихся со всех сторон. Каждый боролся за свою жизнь. Джаг мог вмешаться, но судьба Джетро его мало беспокоила, и он хладнокровно наблюдал, как тритоны столкнули начальника участка в кипящий черный сироп. Джетро лишь раз появился на поверхности и мгновенно исчез, пораженный ядовитой жидкостью.
Пузыри газа, поднимавшиеся из глубин, с оглушительными хлопками взрывались на поверхности.
Температура в пещере стала быстро повышаться. С каждой минутой дышать становилось все труднее. Воздух стал настолько плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Лица людей блестели от пота.
Заметив стальной стержень, выполнявший роль подпорки палатки, Джаг схватил его и выставил перед собой. Усеянный шипами тритон, приближавшийся к Джагу, замер.
Джаг с опаской рассматривал нового противника, пытаясь найти слабое место в этих ходячих доспехах. Из каждого шипа на панцире чудовища сочилась желтоватая жидкость, которая вполне могла оказаться ядовитой. Этот тритон был единственным в своем роде. Джаг спросил себя, что же могло превратить человеческую особь в такое дьявольское существо. Каков был оригинал? Что это был за человек?
Вытерев пот со лба, Джаг сконцентрировал все свое внимание, чтобы не упустить момент нападения монстра. У того были выпуклые круглые глаза, прикрытые тяжелыми ороговевшими веками, которые опускаясь, расходились веером. Неожиданно тритон разинул пасть, и из нее вывалился толстый язык темно‑синего цвета. Джаг нахмурил брови. Он действительно имел дело с необычным животным. Но, по существу, это ничего не меняло. Не похожий на остальных или такой же, тритон представлял собой явную опасность. Все вышло не так, как планировал Джаг. Взрыв метеорита изнутри с помощью рыбы‑шара оказался неверным шагом.
Неожиданно внимание Джага привлек какой‑то посторонний звук. Джаг прислушался и узнал в нем характерное повизгивание спускавшейся клети подъемника. Обеспокоенные необычным выделением газа, ощутив, возможно, несколько сильных толчков, амазонки спускались за новостями.
По спине Джага пробежала дрожь. Наступил момент решительных действий. Если Джаг намеревался что‑то предпринять, это следовало делать прямо сейчас.
Он отступил назад, не спуская глаз с тритона, покрытого шипами. Но, к удивлению Джага, тритон, казалось, потерял к нему всякий интерес. Он поднял голову к своду и принялся качать ею, втягивая в себя перегретый воздух.
В это время другие рептилии прекратили атаки, быстро развернулись и, цепляясь длинными когтями за вертикальные стены, исчезли в трещинах.
Воспользовавшись неожиданной передышкой, Джаг обернулся, намереваясь взять Кавендиша за руку и подвести его поближе к колодцу подъемника.
Внутри Джага будто что‑то оборвалось: разведчика нигде не было видно.
В этот момент у него в голове сверкнула вспышка и послышался скрипучий голос:
– Ныряй, если хочешь спасти свою жизнь! Не задумывайся, делай как я!
Опешивший Джаг осмотрелся по сторонам, но поблизости никого не было. Только тот самый тритон с шипами пристально смотрел на него своими выпученными глазами. Джаг непроизвольно вздрогнул...
Его подозрения подтвердились, когда тритон тронулся с места и направился к кипящему озеру.
В этот момент метеорит содрогнулся от второго толчка.

Глава 16

Джагу показалось, будто земля уходит у него из‑под ног.
Дальнейшие события развивались стремительно. Сотрясаемый изнутри, метеорит содрогался всей своей массой. Возникали новые бреши, исчезали старые. Из трещин хлынула смолистая, обжигающая масса белого цвета, которая, окатив нескольких пленников, в одно мгновение превратила их в неподвижные статуй. Застывшие фигуры с выражением непередаваемого ужаса смотрели сквозь прозрачную оболочку.
В этот момент стенки колодца сместились, кабина подъемника треснула, и из нее с дикими воплями полетели в пустоту амазонки, сопровождаемые деревянными обломками и камнями.
Упав с небольшой высоты, надсмотрщицы отделались легким испугом, царапинами и небольшими шишками. Вместе с подъемником рухнули и последние надежды Джага. Его ноги снова налились свинцом. Он понял, что закончит свою жизнь здесь, как и остальные. Его либо проглотит земля, разверзшаяся под ногами, либо он превратится в каменный столб, облитый прозрачной жидкостью.
Подобрав оружие, женщины быстро пришли в себя и принялись отдавать приказы, требуя от пленников успокоиться, собраться с силами, привести в надлежащий порядок лагерь, а также собрать созревшие жемчужины.
Чтобы придать своим приказам больший вес, амазонки дали несколько очередей поверх голов мужчин. Пленники отпрянули, но тут же бросились в атаку на своих мучительниц. Не зная, что предпринять, Джаг растерялся. Внезапно в его голове зазвучал все тот же хриплый голос:
– Действуй быстрее! Это твой последний шанс. Ныряй, если хочешь жить!
Взгляд Джага мгновенно перенесся на берег озера. Тритон был еще там, глядя на Джага своими выпуклыми глазами. Убедившись, что контакт установлен, он бросился в воду, словно приглашая Джага с собой.
У Джага перехватило дыхание. Он быстро осмотрелся в поисках Кавендиша и вдруг увидел, как разведчик выползает из‑под кучи каких‑то обломков. Подбежав, Джаг схватил разведчика за руку и потащил за собой к озеру. Они неслись как сумасшедшие, сами не зная зачем. Наконец, они достигли берега озера, на поверхности которого вдруг стали взрываться голубые пузыри.
– Идите за нами! – во всю мощь своих легких крикнул Джаг и погрузился в воду.
Крик Джага привлек внимание нескольких мужчин. Обернувшись, они увидели лопающиеся на поверхности воды голубые пузыри.
Вначале среди пленников возник недоверчивый ропот. Но весть о страшной угрозе разлетелась со скоростью горящей пороховой дорожки. Губы у людей побледнели, дыхание участилось, глаза наполнились ужасом.
Все еще очень хорошо помнили, что случилось с ныряльщиком, который вытащил на поверхность эти лазурного цвета пузырьки и вдохнул газ, когда они лопнули.
Уцелевшие пленники со всех ног бросились к озеру, осознав, наконец, что спастись могут только в воде. Охранницы с ужасом смотрели вслед убегавшим мужчинам. Амазонки слышали о страшном голубом газе, поражавшем ныряльщиков, которых они держали за рабочий скот. И вот судьба предоставила рабам единственный и последний шанс уцелеть, погрузившись в отравленный водоем. Мир, предназначенный, казалось бы, для порабощения пленников, неожиданно предоставил им возможность выжить.
Оказавшись в ловушке, не обладавшие способностью жить под водой, разъяренные амазонки открыли беглый огонь по убегавшим пленникам. Вскоре на берегу вырос холм из истекающих кровью тел. Этот жалкий и ничтожный, хрипящий и агонизирующий заслон не помешал голубой смерти распространиться в плотной атмосфере пещеры.
Видимо, поднимавшийся из ядра метеорита газ был более ядовитым, чем тот, который содержался в пузырьках, извлеченных на поверхность незадачливым ныряльщиком. На сей раз токсичным испарениям не потребовались часы, чтобы проявить свое пагубное воздействие.
В мгновение ока тела охранниц приобрели фиолетовый оттенок, затем вздулись и взорвались, забрызгав свод и стенки пещеры кровавыми ошметками. В воздухе распространилось невыносимое зловоние.
Под водой Джаг и Кавендиш чувствовали себя не намного лучше, чем в пещере. Температура воды значительно поднялась, и вскоре пловцам стало казаться, что они находятся в кипящей кастрюле.
Бросаемый из стороны в сторону течением, Джаг думал лишь о том, как бы не потерять Кавендиша. Он делал для этого все, что было в его силах, когда из сердца метеорита донесся глухой гул, оповестивший о третьем ударе.

Глава 17

Парадоксально, но подводные толчки стихли. Видимо, это следовало рассматривать, как затишье перед бурей.
Вскоре течение возобновилось, стремительно подхватив Джага и Кавендиша, а также нескольких заключенных, которые успели улизнуть из‑под смертоносного огня амазонок. Поток принялся швырять их из стороны в сторону. Приходилось призывать на помощь все силы, все умение, чтобы не размозжить голову о стенки галерей, которые вдруг зажили своей собственной жизнью.
Характер подводного течения неожиданно изменился, и ныряльщики оказались во власти невероятной силы, буквально швырнувшей их в гигантский водоворот.
Джаг понял: произошло то, чего он так страстно желал – метеорит раскололся. К сожалению, обстоятельства были против людей, поместив их в эпицентр бури.
Затягиваемый с ужасной скоростью в глубину, Джаг видел, как с головокружительной быстротой вокруг него менялась обстановка.
Повинуясь рефлексу, он уцепился за одну из крепежных стоек – длинную стальную трубу, застрявшую в расщелине.
Резко остановившись, Джаг чуть было не потерял сознание от острой боли в руках. Тем не менее, он успел перехватить Кавендиша в тот момент, когда разведчик пролетал мимо.
До крови закусив губу, Джаг завис между двумя мирами, ожидая окончания потопа. Бомбардируемый грязью, деревянными обломками, комками водорослей, частями человеческих тел, живыми и мертвыми пловцами, Джаг уже тысячу раз хотел разжать онемевшие пальцы. Под ужасающим напором воды стальная труба начала прогибаться, и Джаг в страхе зажмурился. Невольно ему вспомнилась ситуация, когда он, уцепившись за стальной трос, едва не был втянут во временную щель и не потерялся в лабиринте вечности. Если он победил Время, он сумеет выбраться и отсюда!
Вскоре сила водоворота ослабла, масса летящей в бездну воды превратилась в обычный водопад, а затем в ручеек.
Удивляясь, что он все еще жив, Джаг отпустил, наконец, стальную трубу и стал ногами на землю, покрытую слоем водорослей.
Вероятно, вода затопила карманы с расплавленной лавой – воздух был насыщен горьковатыми и удушающими парами, поднимавшимися из ядра метеорита. Таща за собой Кавендиша, который, казалось, был совершенно безразличен к происходящему, Джаг выбирался из пропасти, которая всего несколько минут тому назад вмещала в себя огромное количество воды.
От лагеря практически ничего не осталось. Свод украшали зияющие дыры, в пещеру пробивался дневной свет.
Джаг зачарованно смотрел на далекое голубое небо, как вдруг ощутил странное недомогание. Он понял, что борьба еще не закончена, что паразит по‑прежнему держит его в своей власти. Процесс мутации продолжался, не прекращаясь ни на секунду. Стоявший рядом Кавендиш понуро опустил голову, и Джаг было подумал, что разведчик достиг необратимой стадии изменения.
Джаг похолодел от ужаса. Он не представлял свою дальнейшую жизнь без Кавендиша.
Пару минут спустя из пропасти выбрались другие пловцы, которым посчастливилось пережить катастрофу. Не сговариваясь, они окружили Джага, а когда он двинулся в путь, пошли за ним.
Подземные толчки до неузнаваемости изменили облик лагеря. Колодец подъемника был совершенно разрушен, стены обвалились и обломки базальтовой породы похоронили под собой тела охранниц и их оружие.
Тщательно осмотревшись, Джаг ощутил легкое покалывание в сердце, увидев на поверхности лужи чешуйки огромной рыбы‑шара – причины случившейся катастрофы.
Он осторожно подобрал ее, помня, что об острые, как лезвие бритвы, края можно легко поранить руку. Эту чешую, в случае чего, можно было использовать в качестве оружия.
Разрушенный метеорит представлял сейчас собою сеть ходов, которые вели на поверхность.
Наугад выбрав одну из щелей, Джаг проник в нее, волоча за собой Кавендиша. Остальные ныряльщики молча двинулись за ними.
Оказавшись в полумраке, пленники, прекрасно видевшие в темноте, начали осторожно карабкаться наверх.
Вскоре, ориентируясь на поток свежего воздуха, они выбрались в магистральный тоннель и тут же столкнулись с патрулем амазонок, вооруженных до зубов. Впереди шла невысокая девушка, сжимая в руках огнемет. Дальнейшее произошло в течение тысячной доли секунды. Джаг молниеносно отреагировал на опасность и метнул острую чешую рыбы‑шара.
С пронзительным свистом разрезав воздух, костяной диск начисто срезал огнеметчице голову на уровне шейных позвонков и впился острыми, твердыми, как сталь, зубьями в грудь другой амазонки, которая, даже не вскрикнув, рухнула на землю.
Все произошло настолько быстро, что оставшиеся амазонки ничего не успели понять. Прежде чем они пошевелились, Джаг уже стоял перед ними, сжимая в руках огнемет.
Прочитав в глазах женщин дьявольскую злобу и решительность, Джаг решил не давать им ни малейшего шанса и нажал на курок. Струя горючей смеси, вырвавшись из огнемета, воспламенилась от контакта с воздухом. Амазонки в одно мгновение были охвачены огнем и через несколько секунд превратились в обугленные обрубки.
Тоннель наполнился тошнотворным запахом паленой плоти. Джаг хладнокровно заменил резервуар с горючей смесью, прихватил автомат с запасными обоймами и возвратился к Кавендишу, который не сдвинулся с места ни на миллиметр и продолжал тупо смотреть перед собой.
– С этой минуты каждый сам по себе! – заявил Джаг остальным пленникам. – Оружия на земле валяется достаточно, постарайтесь использовать его с толком!..
Затем он двинулся вперед, подталкивая Кавендиша стволом автомата. Но оставшиеся, похоже, превратились в камень. Тем хуже для них. Джаг не мог взвалить на свои плечи заботу обо всех. Конечно, они не виноваты в том, что с ними произошло, но в этом диком мире, чтобы выжить, приходилось проявлять жестокость, волю и титанические усилия.
На повороте одной из галерей внезапно возник свет. Ослепительно‑яркий, он вынудил Кавендиша замедлить шаг. Тоже ощущая дискомфорт, Джаг вдруг почувствовал себя слабым, как новорожденный. На него навалилась усталость, стали мучить приступы тошноты, с которыми Джаг боролся, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. Вместе с тем Джаг попытался привести себя в состояние ярости, чтобы повысить содержание адреналина в крови.
Выйдя из тоннеля, он остановился. Остановился и Кавендиш. Он недоуменно крутил головой, издавая приглушенные стоны.
Разрушения на поверхности впечатляли.
Склоны гор оползли вниз и погребли под собой большинство построек. Земля была покрыта трещинами, самая меньшая из которых могла бы проглотить танк. Уцелела только одна сторожевая вышка, остальные или были полностью опрокинуты, или сложились вдвое.
Судя по всему, что здесь происходило, амазонки не строили никаких иллюзий относительно шахты и торопились побыстрее покинуть это место. Небольшая их группа суетилась возле двух автомобилей, загружая в них ящики, оружие, инструменты.
В стороне, наблюдая за работой подчиненных, стояла Джедия, рядом с ней – Жемчужина.
В голове Джага мелькнула мысль, что лучше было бы дождаться отъезда амазонок, но он быстро отказался от этой идеи, сообразив, что необходимо любой ценой завладеть машиной, чтобы выбраться из этого проклятого места. Пешком отсюда далеко не уйти, если они с Кавендишем вообще способны еще ходить... Может, их будущее здесь, в недрах этой базальтовой глыбы, среди других тритонов? Он вдруг вспомнил о тритоне, покрытом шипами; этот голос, который предупредил об опасности, уже не почудился ли он? Нет, конечно! Голос исходил от этого тритона, который являлся, по‑видимому, представителем внеземной цивилизации. Он, как и рыба‑шар, путешествовал в метеорите. Сомнения на этот счет исключались. Странная фауна!
Джаг машинально посмотрел вверх. Что еще ожидать от звезд? Добра, зла или и того и другого? Судя по всему, будущее превзойдет все ожидания.
Однако время философствовать было неподходящим, и Джаг, встряхнувшись, переключился на действительность. Здесь тоже было и хорошее, и плохое... Хорошо уже то, что он здесь, где его никто не ожидает. В остальном же дела были далеко не блестящи. Рельеф местности не благоприятствовал атаке. Не считая нескольких вагонеток и отвала базальтовой породы, площадка была плоской, как ладонь. Не могло быть и речь о внезапном нападении на амазонок.
Трезво оценив ситуацию, Джаг оглянулся. Тоннель был пуст. Другого Джаг и не ожидал. Он знал, что оставшиеся в живых пленники не последуют за ним. Для них уже было слишком поздно: они утратили способность распоряжаться собой. Свет наводил на них ужас, и они искали мрак, влажность, тихую и теплую "утробу", чтобы родиться во второй раз. Джаг и сам испытывал тревогу и был вынужден преодолевать ее, прикладывая максимальные усилия.
Рядом с ним, по‑прежнему пребывая в прострации, стоял Кавендиш.
Незначительное преимущество заключалось в том, что лишенный сил разведчик избавлял Джага от лишних хлопот. Кавендиш сейчас уже был не человеком, но пока еще и не животным. Он пребывал в переходной стадии...
Джаг видел в этом определенный козырь. Отыскав глазами нишу, он отвел туда своего товарища и заставил его сесть. Разведчик безоговорочно, как робот, не выказав сопротивления ни словом, ни жестом, выполнил все, что от него требовалось. Глядя перед собой потухшими глазами, он ни на что не реагировал и позволял делать с собой что угодно.
Видя, в каком состоянии находится Кавендиш, Джаг решил, что они в любом случае уже никогда не спустятся в подземелье.
Набравшись решимости, Джаг вышел наружу, под открытое небо.
Жара и жажда мгновенно парализовали его. Перед глазами Джага все заплясало, и он вдруг увидел воду... Он видел пенистые водопады, стремительные бурлящие потоки, зеркальные поверхности озер, голубовато‑зеленые моря...
Усилием воли Джаг стряхнул с себя это наваждение. Следовало поторопиться. Амазонки могли вот‑вот тронуться в путь или просто поинтересоваться тем, куда подевался патруль, отправленный в тоннель.
Озарение пришло неожиданно. Трещины в земле!
Джаг подполз к ближайшему разлому, внимательно осмотрел его и пришел к выводу, что им вполне можно воспользоваться. Его стенки были покрыты выступами, представлявшими собой своеобразную лестницу, по которой можно было передвигаться без особых трудностей.
Проскользнув в разлом, Джаг начал осторожно продвигаться вперед, чувствуя под ногами надежную опору. Через какое‑то время, обретя уверенность, он уже ловко перепрыгивал с одного выступа на другой. Даже охватившее его недомогание, казалось, немного отступило.
Но не преодолел Джаг и двадцати метров, как земля вдруг задрожала...

Глава 18

Джаг замер, прижался спиной к стенке разлома.
Метеорит, будто живой, сотрясался в конвульсиях. Вряд ли виной тому была гигантская рыба‑шар. Создавалось впечатление, что полуразрушенный метеорит стремится восстановить свою изначальную форму.
Однако, какой бы ни была истинная причина, это заключительное перевоплощение небесного тела лишь усложняло задачу Джага.
Застигнутый врасплох, он отшвырнул ставшее ненужным оружие и посмотрел наверх. Края трещины были слишком высоко, чтобы до них дотянуться.
Метеорит, образно выражаясь, начал трещать по всем швам. Из его недр поднимались желтоватого цвета испарения. Все вокруг заполнил резкий, удушливый запах серы.
Кашляя и сплевывая слюну, Джаг хотел было повернуть назад, но очередной толчок чуть не сбросил его в пропасть. И вдруг Джаг понял, что трещина уменьшается! Его захлестнула паника, когда он увидел, что щель позади него закрывается, ее стенки сходятся, словно сжимаемые невидимыми тисками. Все это сопровождалось адским грохотом.
Похолодев от ужаса, Джаг стал продвигаться вперед, прыгая от стены к стене, преследуемый смыкавшимися каменными челюстями, клыки которых вот‑вот готовы были сомкнуться на нем. Глаза разъедал серный дым.
Вдруг Джаг увидел, что впереди трещина тоже сжимается. Получалось, что он бежал навстречу своей смерти.
Джаг завыл от ужаса, осознав, что оказался в западне. Он уже чувствовал, как смыкавшиеся стенки стали его сдавливать, как вдруг справа приоткрылась щель – крохотный коридор, куда Джаг, не задумываясь, прыгнул. У него просто не было выбора...
Джаг понял, что вскоре уже не сможет прыгать от стены к стене. Снизу, как из гигантской печи, поднимался невыносимый жар. Расплавленное сердце метеорита гудело, как адский кузнечный горн.
Прожорливая трещина проглатывала все, что встречалось ей на пути: вагонетки, доски, куски листового железа. Джагу приходилось творить чудеса, чтобы не угодить под какую‑нибудь железяку.
Неожиданно нечто огромное с грохотом и скрежетом рухнуло в трещину и застряло чуть в стороне от Джага.
Перевернутый вверх колесами автомобиль был похож на гигантское жесткокрылое насекомое.
Из‑за своих размеров он застрял поперек трещины. Из распахнувшихся дверок выскользнули деревянные ящики и полетели вниз, разбиваясь о скальные выступы. Сверкающий дождь жемчужин ярко вспыхнул на темном фоне и исчез в недрах метеорита. Жемчуг вернулся в лоно, породившее его.
Джаг мгновенно воспользовался подвернувшимся счастливым случаем. Мощным прыжком он вспрыгнул на автомобиль, зависший над бездной, и, оттолкнувшись от него, выпрыгнул из трещины на твердую землю. Впрочем, назвать эту землю твердой можно было лишь условно, поскольку она вибрировала так, словно ее трясло в лихорадке.
Джаг быстро осмотрелся. Вокруг творилось нечто неописуемое. Амазонки с паническими воплями носились по территории лагеря. Но бежать фактически было некуда, и они одна за другой исчезали в темных провалах.
Подхватив автоматическую винтовку, которая скользнула к его ногам, Джаг загнал патрон в ствол и выстрелил, почти не целясь. Он это сделал чисто механически, движимый инстинктом самосохранения.
Джедия, сжимая в руке револьвер, стояла на широко расставленных ногах и с невозмутимым видом курила сигару. Она казалась совершенно хладнокровной на этом светопреставлении.
Она тоже выстрелила, но опоздала на долю секунды и промахнулась. С огромной дырой в груди она покачнулась и исчезла в дымящейся трещине.
Вскоре не осталось никого, кроме Жемчужины. Молодая женщина сидела, подобрав колени к груди. Она подняла голову, и ее взгляд встретился со взглядом Джага. В ее глазах он не увидел ни отчаяния, ни страха, ни ненависти.
Джаг опустил ствол винтовки, развернулся и направился к Кавендишу. Сильнейший подземный толчок бросил Джага на землю как раз в тот момент, когда за его спиной раздался выстрел. Над головой просвистела пуля.
Перекатившись через себя, Джаг увидел стоявшую на коленях Жемчужину, которая целилась в него, сжимая двумя руками револьвер Джедии.
Метнувшись в сторону, Джаг в прыжке выпустил несколько пуль и буквально изрешетил Жемчужину, не дав ей возможности во второй раз нажать на спусковой крючок. С раздробленной головой она рухнула на землю.
Будто только и ждав гибели последней из племени амазонок, землетрясение так же резко прекратилось, как и началось.
Не теряя ни секунды, Джаг вскочил на ноги.
Осталось осуществить самое трудное.

Глава 19

С учащенно бьющимся сердцем Джаг осторожно скоблил спину Кавендиша.
Там, где находился паразит, кожа приобрела отвратительный фиолетовый цвет. От постоянного присутствия медузоподобной твари спина Кавендиша не размягчилась, а, наоборот, стала твердой, как дерево. Даже звук получался соответствующий, если постучать по ней пальцами.
Ножом, найденным в грузовике, Джаг принялся делать многочисленные насечки с обеих сторон позвоночника в тех местах, где щупальца паразита проникли в плоть.
Закончив эту операцию, он насыпал в насечки черного пороха и поджег его. Приняв во внимание критическое состояние Кавендиша, Джаг решился на столь радикальные меры, ибо у него не было другого выбора.
Решив, что сделал все возможное, он взвалил своего товарища на плечо, отнес в кузов грузовика и накрыл одеялом. Оставалось ждать...
Подойдя к кабине автомобиля, Джаг решил, что пора заняться собой. Используя зеркало заднего вида, он принялся срезать паразита со своей спины. Океан боли захлестнул его. Медуза защищалась по‑своему, обостряя чувствительность нервных центров Джага. Истекая потом, сжав челюсти так, что скрипели зубы, Джаг продолжал себя оперировать, делая глубокие надрезы на спине.
Продираясь через волны ужасных страданий, осознавая, что играет со смертью, Джаг продолжал мужественно бороться за свое будущее и вскоре с удовлетворением увидел, как красный от крови паразит шлепнулся на песок. Освободившись от медузы, Джаг вдруг почувствовал, как страшный холод охватил его.
На пустыню опускалась ночь, и огненное зарево затянуло горизонт.
Он завернулся в одеяло, улегся на сиденье в кабине грузовика и уснул мертвым сном.

* * *

Проснулся он только на рассвете. Голова гудела, и Джагу потребовалось какое‑то время, чтобы прийти в себя. Внезапно память вернулась к нему, и он выругался.
Кавендиш! Как он?
Джага била дрожь нетерпения. Он еле сдерживал свое страстное желание поскорее взглянуть на разведчика. Ведь если процесс мутации не остановился, у Джага оставался единственный выход: убить своего товарища. Он долго боролся с этой мыслью, но, в конце концов, принял ее. Иного не дано.
Открыв дверцу грузовика, Джаг случайно взглянул на свою руку: прозрачная перемычка, связывавшая пальцы, увяла. Для Джага опасность миновала. С замирающим в груди сердцем он подошел к заднему борту грузовика и откинул брезент.
Кавендиш сидел в кузове, уставившись на него неприветливым взглядом. Он пребывал в отвратительном настроении.
– Здесь можно замерзнуть, – проворчал он, укутывая плечи одеялом... – Ты воспользовался тем, что я был не в себе и захватил лучшее местечко!
Волна радости затопила Джага. На глазах у него выступили слезы, в горле запершило.
Выглянув из грузовика и увидев солнце, разведчик недовольно поморщился.
Потом он запустил обе руки в свои черные прорезиненные бермуды, которые носили все ныряльщики, пошарил между ног и извлек небольшой мешочек. Развязав его, Кавендиш высыпал себе на ладонь дюжину восхитительных жемчужин.
– Черт, они мне натерли яйца! – сообщил он опешившему Джагу. – На будущее советую тебе прятать украденное где‑нибудь в другом месте. Хотя бы в своих трусах, наконец!
– Но я... Ты...
Ошарашенный Джаг не мог подыскать нужных слов.
– Это на тебя похоже! Услышав мудрые слова, ты тут же лишаешься дара речи! – хохотнул разведчик. – Ты слишком нервный! И слишком алчный, к тому же! Это тебе говорю я! А я в таких делах специалист!
– Специалист?! – взорвался Джаг. – Эти чертовы жемчужины не мои! При чем тут я?
– Как это, при чем? Ты же их украл!
– Ничего я не крал, это не в моих привычках!
На лице Кавендиша появилось задумчивое выражение.
– Воровство воровству рознь! – заключил наконец он.
Джаг энергично затряс головой.
– Это ты их взял! – отчеканил он. – И хочешь знать, когда?
– Было бы любопытно узнать, – ухмыльнулся разведчик.
– Когда тритоны захватили пещеру, – сказал Джаг. – В то время, когда все рушилось, когда я дрался с тритонами, чтобы мы могли выбраться из заварухи, ты шарил под обломками в поисках возможной добычи!
Брови Кавендиша взлетели вверх.
– И я мог так поступить? Я?!
– Ты так и поступил, – поправил его Джаг. – Ты был не в состоянии что‑либо решать, ты не мог связать и двух слов, ты представлял собой тупоголового идиота, зомби, но, тем не менее, у тебя хватило ума нагрести этих проклятых жемчужин!
– Фантастика! – выдохнул разведчик. – То, что сделал я, не смогло бы сделать ни одно животное! Это лишний раз доказывает превосходство человека над зверьем!
Затем, спрыгнув на землю, он отошел в сторону, чтобы облегчить свой мочевой пузырь.
Пожав плечами, Джаг счастливо улыбнулся.